- Решили меня надуть? - Стив стряхнул пепел прямо под ноги. - Напрасно.

  Несмотря на роскошь обстановки и кажущийся простор угадывалось: апартаменты находятся глу­боко под землей.

  Стены, украшенные картинами в тяжелых рамах, отливали легким металлическим блеском. Шредер треснул кулаком прямо перед собой и услышал глухой звон: пол тоже был из металла.

- Крыса в бункере! - ухмыльнулся про себя полковник.

  Светильники, стилизованные под старину, на­полняли пространство холодным светом. Шредеру до безумия захотелось вырваться из этого подзе­мелья. Захотелось в шумные толпы, к обычным лю­дям, которые в свое время были для него лишь игрушками.

  Он подозревал, что кругом, на многие километ­ры, тянутся подземные коридоры, что далеко в глубь уходят стальные ниши и гроты. А он один на один с маньяком-правителем.

  Шредер привык не оглядываться назад, не пере­считывать оставшихся друзей, не обращать внима­ния на своих врагов. Но теперь собачья тоска терзала его черную душу железными когтями. Су­дорога передернула тело полковника и он скрючил­ся - его тошнило. Однако испачкать чужие ковры было для него ниже собственного достоинства. Поэтому Шредер стиснул зубы и сдержался.

  Мысленно он рисовал себе лица тех, с кем бы ему хотелось встретиться и поговорить. Эти мысли бы­ли непривычными для него. Они пришли откуда-то из далекой, давно забытой юности. Думать о про­шлом было куда приятнее, чем чувствовать себя в лапах мистера Мендера.

- Кто вы такой? - наконец выдавил из себя Шредер.

  Стив Mендep поиграл сигаретой, рисуя на под­локотнике кресла какие-то фигуры; на ворсистой ткани оставался черный след, вокруг разливался запах горелой шерсти.

  Мендер раздумывал: стоит ли хоть кому-то в мире знать, кто такой тот улыбающийся на кален­даре и плакатах мистер Стив Мендер.

- Я - последний из бессмертных! - начал Стив, вдавливая окурок в пушистый ворс ковра.­ - Нас - десять. Вы правы, что отказались от власти, которую предлагал вам я. Скажу даже больше, вы были правы и в том, что примкнули к мадерам. Ведь все это - хлам. Виноват в этом только я, потому что не сказал вам самого главного. Сейчас я открою вам свой последний козырь. Я предлагаю вам веч­ную жизнь! - и Мендер театрально указал рукой куда-то в потолок.

  Шредер вытянул трубочкой губы: предложение было фантастическим, но чем черт не шутит... Представить себе только десятилетия, столетия, тысячелетия жизни!

  Мендер ждал, методично прожигая кресло сига­ретами. Сейчас он вспоминал то, о чем старался не думать долгие годы.

  Да, действительно их было десять добровольцев, клюнувших на сенсацию. Открытие полусумасшед­шего генетика, лохматого ученого - Бакстера. Ве­селое было время, тогда любой сумасшедший мог прослыть гением лишь потому, что не был похож на остальных, жирных и самодовольных предста­вителей человечества.

  Так вот, опыт этого шизофреника по регенерации клеток неожиданно удался. Подозревали, что это было неожиданно и для него самого. Психа тогда публично осмеяли, а их, десятерых подопытных кроликов, быстренько рассовали по всему миру, придумав им других родителей и другую биогра­фию. И оставили под ненавязчивым надзором.

  Генетик молчал о формуле синтеза как скала, хотя, вероятнее всего, он придумал отговорку для человечества, что находится в полубеспамятном состоянии, - когда не вспомнишь и собственного имени.

  Мендер и не заметил, что постепенно стал гово­рить вслух. Что-то, возможно, проникновенность в его голосе, встряхнуло Шредера.

  Неожиданно ему стало жаль старого усталого монстра, который, забившись в пещеру, не может даже по своему желанию сдохнуть.

  Мысли эти были сумбурные, но Шредер с удивле­нием поймал себя на том, что все чаще и чаще стал поддаваться эмоциям.