Лучше бы у нее не было такого голоса, хрипловатого, как будто она всегда немножечко задыхается, лучше бы не убегали все время в сторону глаза, придавая лицу вид растерянный и даже слегка глуповатый. В школе нужно решать задачи, когда их задают, а она красится и носит короткие юбки, и будущее поэтому становится с каждым днем все туманнее и туманнее. Какое, в конце концов, облегчение просто побыть одной. Ей спокойно под лавандовым деревом. Она уже больше не кажется себе всего лишь глупой, запутавшейся девчонкой, которая красит губы клубничным «блеском». С каждой минутой, проведенной под сенью этих ветвей, она понимает себя лучше и лучше, и в конце концов ей начинает казаться, что это единственное место на свете, где ей хорошо. Потом, сидя на уроках, она думает о том, как просвечивает сквозь листву солнце; едва звенит звонок на большую перемену, она сломя голову бежит в сторону «Бургер-Кинга», и, как только видит свое дерево, все сомнения и тревоги исчезают. Оно манит ее и во сне; во сне постель у нее из веток, и укрывается она листьями, а когда она просыпается, порой на подушке видны следы слез. Она стала задумываться над тем, как же она от него уедет, как будет жить среди сосен и северных кленов.

При виде ее Ангел каждый раз испытывает мучения. Когда она подходит, он вибрирует, как электромагнитное поле, и спалил уже несколько листьев на нижних ветках. Чего бы он только не сделал, чтобы ее поцеловать, но этого он не может и потому лишь произносит про себя слово «целую». Иногда он так концентрируется на нем, что рот Шеннон округляется от удивления, а щеки вспыхивают алым цветом. Чего бы он только не отдал за то, чтобы хоть на час стать снова живым, положить ей руку на талию, сплести пальцы с ее пальцами и пойти с ней в поле за «Бургер-Кингом». Она похожа на мать и напоминает ему о прошлом, но не потому он при виде ее начинает сиять и травинки под ним принимают золотистый оттенок. Он понимает ее, как никто другой; он-то знает, что значит мечтать о свободе, мечтать отчаянно. Когда она начинает думать о будущем, он видит его вместе с ней и благодарен ей за это.

Все те годы, что он провел у дерева, время двигалось вереницей мгновений, похожих на пустые, не наполненные ничем белые вспышки. А теперь, с ней рядом, час кажется вечностью. И надо же такому случиться, что, когда, после стольких лет ожидания, Ангел склоняется к ней, думая о любви, Джулиан Кэш вдруг оказывается рядом с местом своего преступления.

— Заедем сюда, — говорит Люси, завидев «Бургер-Кинг».

Джулиан немедленно чувствует приступ головокружения, ладони становятся потными.

— Не стоит, — говорит он.

— Нужно спросить, не видел ли кто Кейта. Он все время тут ошивается. И аллигатора тут нашел. — Люси уже набросила на плечо ремень сумки. — Остановитесь вот здесь.

Джулиан нажимает на тормоз, но внезапно отпускает руль.

— Что-то не так? — спрашивает Люси.

— Все в порядке, — отвечает Джулиан.

Чувствует он себя так, будто наелся песка.

— Вон там есть место, — говорит Люси.

Джулиан проглатывает комок и наконец поворачивает руль. Он въезжает на стоянку возле кафе медленно и втискивается на свободное место с краю.

— Вы со мной? — спрашивает Люси, открывая дверцу.