Костюмера в фильме не было, поэтому я одевалась в свои вещи. Визажист и парикмахер делала макияж и прическу только себе, поэтому этим я тоже занималась самостоятельно. Во время следующих съемок я узнала, что за грим и прически вообще-то отвечают два разных человека (члены двух разных профсоюзов), и я не должна приносить собственный реквизит – солнцезащитные очки, рюкзак, теннисную ракетку, кубки (одолженные у Джордана) – это работа реквизитора. Фильм снимали довольно небрежно, и я так и не получила обратно реквизит (прости, Джордан!), но мне было все равно. Я считала каждый день, когда мне платят за актерскую работу, хорошим днем, независимо от того, закончен фильм или нет (а тот не был закончен).

Следующая роль досталась мне сразу после этого – я сыграла в одном эпизоде известного ситкома. У меня были гример и парикмахер, а реквизит хранился в пятитонном фургоне, припаркованном за сценой. Моя гримерка (у меня была собственная гримерка!) находилась в фургоне, который назывался «золотовоз». Видимо, название было ироничным, потому что эти гримерки, по сути, больше напоминали большие туалетные кабинки, внутри которых отнюдь не золото, да и пахли они соответствующе, но мне все это казалось настоящей роскошью.

От однокурсника по актерской школе (когда я еще могла позволить себе учиться в актерской школе) я узнавала о прослушиваниях, а иногда он даже меня подвозил. Он научил меня, как себя вести: «Прослушивание назначено на завтра, но завтра я работаю, поэтому мой менеджер предложил приехать сегодня». Если ты уже приехала и твое лицо им понравилось, они тебя выслушают, объяснял он. А если твое лицо им не понравилось, ты все равно не получишь эту роль, так какая разница?

На многие прослушивания я пробиралась именно таким образом. Я убеждала себя, что не лгу, а просто играю. Разве не в этом заключается моя работа? Приятель называл мое имя и номер вместо своего, а я называла свое имя вместо его. Нас так редко утверждали на роль, что это не имело значения. А если вдруг утверждали, это было еще одной возможностью проявить актерские способности!

Я ходила на многие прослушивания, но редко получала роль. Меня это не беспокоило. Поначалу. Мне нравился сам процесс, азарт, открывающиеся возможности. Но потом наступило разочарование, это стало рутиной – толкотня, ожидание своей очереди и ответ «нет» раз за разом. В конце концов мой приятель забросил актерскую карьеру и стал ветеринаром, и мне пришлось самой искать прослушивания. Примерно в это время их почти не стало.

Я высушила руки и собралась с духом, чтобы вернуться к разговору. Я не Мерил Стрип, но неплохо умею играть и смогу притвориться, будто жареные крылышки восхитительны, и я забыла о допросе, которому подверглась. Однако обратно за стол возвращаться не пришлось. Потому что, когда я вышла из туалета, у двери меня дожидался Нейтан.

– Привет, – сказала я.

И прямо перед женским туалетом, на глазах у двух пьяных девиц, проковылявших мимо, он обнял меня за талию, притянул к себе и поцеловал так, будто нам нет дела ни до кого, пусть даже это видит весь персонал бара.

– Может, уйдем отсюда?

Остаток вечера прошел как в тумане. Помню ладонь Нейтана у меня на спине, когда он вел меня из ресторана – жаркую, но не агрессивную. Помню, как мы держались за руки по пути к моей машине. Помню, как он записывал мой адрес в телефон, и свое нервное предвкушение, потому что у меня не было этого так долго… в общем, очень-очень долго.