– С Соней? – рука непроизвольно повисла в воздухе. – С той девушкой, которая погибла?

– Да.

– Ох, сочувствую тебе. Это больно – потерять подругу.

– Больно, – согласилась Вика. – Только потеряла я ее давно, поэтому ее смерть я восприняла как смерть обычной одноклассницы.

Слова показались Саше очень жестокими, поэтому она не могла не спросить:

– Из-за чего вы поругались?

– Мы не поругались, – Вика едва заметно пожала плечами, хотя до этого сидела не шевелясь. – Просто оказалось, что со мной было классно дружить, пока вокруг были одни плебеи, как она выражалась. Дети из обычных семей, которых она считала не ровней себе. Не то чтобы мои родители ежедневно видят себя в списке Форбс, но я коренная москвичка в пятом поколении, а Соня очень хотела забыть о своем самарском прошлом. Это ведь она убедила родителей отправить ее в Москву. А здесь, когда она оказалась в желаемой среде, я стала не нужна. Не то чтобы одноклассницы жаждали с ней общаться, но дружба со мной оттолкнула бы ее от вожделенной компании еще дальше. – Вика говорила спокойно, и лишь по тому, что она начала шевелиться, Саша поняла, как сильно ее задевает предательство подруги. И жестокие слова выше были не правдой, а лишь способом защититься.

– Говорят, все, что ни делается, – к лучшему, – заметила она, сворачивая турунды, чтобы вставить их девушке в нос. – Не знаю, насколько это правда.

– Может, и правда, – пожала плечами Вика. – Если бы мы еще дружили, мне было бы гораздо больнее сейчас. Потому что я не знаю, как можно пережить, когда умирает близкий человек, а она мне близка уже не была.

Саша забыла, что собиралась делать. Поразительный цинизм в словах шестнадцатилетней девушки. Хотя она не могла не признать, что и здравое зерно в них есть.

– Вы хотели вставить мне это в нос.

Саша быстро ввела турунды в носовые ходы, убедилась, что они не выпадут.

– Походишь так до вечера, а вечером я их выну.

– Хорошо, – гнусавым голосом сказала Вика.

– А вторую погибшую ты знала? – поинтересовалась Саша.

– Леру? Знала. Она хоть и младше на год, но мы вместе занимались музыкой. У нас здесь целый оркестр. Вы наверняка видели награды и грамоты в холле первого этажа.

Саша кивнула.

– А Соня? Она тоже играла в оркестре?

Вика кивнула.

Вряд ли это важно, но хоть какая-то ниточка, связывающая обеих девушек. Кроме того, что они жили и учились в одном пансионате, конечно. Ниточка тонкая, но проверить стоит.

– Ну что ж, надеюсь услышать что-нибудь в вашем исполнении, – улыбнулась Саша.

– Обязательно. На день святого Валентина у нас будет целая программа.

Вика поднялась, чтобы уйти, но уже в дверях остановилась и внезапно спросила:

– Александра Андреевна, а как вам спится в вашей комнате?

Саша, в этот момент сгребавшая в лоток окровавленные бинты, замерла на мгновение, с трудом борясь с желанием обернуться.

– Нормально, – пожала плечами она, продолжив свое занятие. – А почему ты спрашиваешь?

– А мне в одной из старых газет в библиотеке попадалась заметка, что в вашей комнате в пятидесятых годах учительница повесилась.