Она подняла на него заплаканное лицо.

— Ты знаешь, что он тебя совсем не любит и… и не уважает?

Михаил попробовал улыбнуться.

— Он же не девушка, чтобы меня любить.

Галя с досадой тряхнула головой.

— Ты понимаешь, что я хочу сказать! Он все время притворялся. Как ты этого не чувствовал?

— А почему ты не сказала мне об этом раньше?

— Я не хотела верить. Но вчера… вчера я услышала его разговор по телефону. Случайно. Он говорил о тебе так… Миша, что ты ему рассказывал о своих делах?

— О делах? — Михаил почувствовал, как холодок прошел по спине, во рту пересохло. — О каких делах?

— Я не знаю, о каких. Я только знаю… Я сама видела, что ты хвастался перед ним и передо мной. Ты… ты что-то рассказывал. Я еще тогда сказала папе, что об этом, наверное, нельзя спрашивать, помнишь?

— Пустяки, — криво усмехнулся Михаил.

— Ой, как мне потом попало от него за это! И он стал уводить тебя в кабинет. И всегда коньяком поил.

У Михаила тяжело забилось сердце, краска бросилась ему в лицо. Он сидел подавленный, безвольно опустив руки. «Правда, все правда. Что же это такое? Зачем?..» — стучало у него в висках.

— Мишенька! — Галя прижалась лицом к его плечу. — Ну, придумай, что же делать? Что мне… нам делать? Я вчера слышала…

— Что ты слышала? — встрепенулся Михаил.

— Я… я не смогу повторить, — прошептала Галя. — Но он тебя просто… просто презирает. И я думаю… мне стыдно даже сказать тебе… — Она зажмурила глаза. — …Я думаю, что он нарочно познакомил нас. Значит, он и меня не уважает… Он злой, расчетливый. Он всех презирает.

— Презирает? — Михаил наконец пришел в себя и, как все слабые и не очень далекие люди, ухватился за одно, самое простое и доступное ему. — Презирает? Ну, хорошо же! Я с ним поговорю по-своему. Он у меня живо подожмет хвост! Иначе…

Он еще не знал, что произойдет иначе. Злость душила его.

— Не надо, не надо говорить с ним, — испуганно прошептала Галя. — Только… только не приходи к нам больше.

— Не видеть тебя?!

— Нет, видеть, видеть! Только…

Михаил с силой обнял ее и стал целовать в губы, глаза, щеки. Галя не сопротивлялась.

— Я не могу без тебя жить, — шептал он. — Я же люблю тебя, понимаешь, глупенькая?

В этот момент зазвонил телефон. Галя поспешно вырвалась из его объятий и соскочила с тахты.

Говорил Плышевский:

— Галя? Ты дома?

— Да.

— Одна?

— Нет, у меня… Миша, — краснея, ответила она.

— Ага. Ну и прекрасно! Значит, не скучаешь? Дайка ему трубку.

Галя растерянно посмотрела на Михаила и шепотом сказала:

— Он тебя зовет.

Михаил взял трубку.

— Слушаю.

— Михаил Ильич, здравствуйте, дорогой мой. Как жизнь?

— Спасибо, — холодно ответил Козин.

— Что за странный тон? — удивился Плышевский. — Почему так говорите?

— Значит, надо так говорить.

— Та-ак. — Плышевский, как видно, что-то соображал. — Может быть, поговорим лично?

— Если вам угодно.

— Угодно. Я сейчас приеду.

— Пожалуйста. Приезжайте.