Это была эпитафия, которую я не хотел слышать. Внутри я поразился необычному порядку в гостиной.

– Ли погиб? – спросила Кэй.

Впервые сев в его любимое кресло, я ответил:

– Местные легавые, или какая‑то мексиканка, или ее друзья убили его. О, крошка, я...

Назвав ее «крошкой», я вздрогнул. Потому что так обращался к ней Ли. Я посмотрел на освещенную полоской света Кэй, стоящую возле двери.

– Он нанял местных, чтобы замочить Де Витта, но это еще ничего не значит. Нам нужно, чтобы этим делом занялся Расс Миллард и несколько честных мексиканских полицейских.

Заметив на столе телефон, я замолчал и начал набирать домашний номер падре. Кэй остановила меня.

– Нет. Сначала я хочу с тобой поговорить.

Я пересел из кресла на кровать; Кэй присела рядом.

– Если ты сейчас начнешь рубить с плеча – только ему навредишь. И тогда я понял, что она ожидала подобного развития событий; именно тогда я понял, что она знала гораздо больше меня. – Мертвым уже ничем нельзя навредить.

– О, еще как можно, крошка.

– Не называй меня так! Это его обращение. – Кэй пододвинулась ближе и коснулась моей щеки. – Ты можешь навредить ему и нам.

Я отстранился от ее ласк.

– Объясни как, крошка.

Кэй поправила поясок на платье и холодно на меня посмотрела.

– Я познакомилась с Ли не на процессе Де Витта, – начала она, – а до этого. Мы подружились, и я ему соврала про мое место жительства, я не хотела, чтобы он знал про Бобби. Но он сам об этом узнал, и тогда я рассказала, насколько мне было там плохо, и Ли сказал, что у него сейчас появилось хорошенькое дельце, но не стал рассказывать подробности, затем Бобби арестовали за ограбление банка, и все полетело кувырком.

Ограбление спланировал Ли. Еще трое ему помогали. Отдав все деньги, которые он заработал на ринге, он выкупил свой контракт у Бена Сигела. Во время налета на банк двоих убили, один убежал в Канаду, а четвертым был Ли. Он то и подставил Бобби за его отношение ко мне. Бобби не знал, что мы с Ли встречаемся, и мы представили дело таким образом, как будто встретились друг с другом только на суде. Бобби знал, что его подставил кто‑то из полицейских, но не подозревал в этом Ли.

Ли хотел дать мне дом, и он мне его дал. Со своей долей награбленного он был очень осторожен, и, чтобы начальство не заподозрило его в жизни не по средствам, совершая какую‑нибудь крупную покупку, он всякий раз говорил, что она сделана на деньги, которые он скопил, выступая на ринге, или выиграл на тотализаторе. Он повредил своей карьере, став жить с женщиной, хотя мы и не жили с ним в общепринятом смысле слова. Это была своего рода сказка, которая закончилась осенью прошлого года, сразу после того, как вы с Ли стали напарниками.

Я потянулся к ней, потрясенный историей о самом дерзком полицейском‑воре в истории.

– Я знал, что он способен на многое.

Кэй отодвинулась от меня.

– Дай закончить, прежде чем ты ударишься в сентиментальность. Когда Ли узнал о раннем освобождении Бобби, он пошел к Бену Сигелу и попытался уговорить того убить Де Витта. Он боялся, что Бобби станет болтать обо мне и испоганит нашу сказку неприятными подробностями, касающимися твоей покорной слуги. Сигел отказался, а я сказала Ли, что освобождение Бобби ничего не значит, что есть только мы втроем и правда не может нам повредить. Потом, прямо перед Новым годом, объявился третий участник ограбления. Зная, что Бобби Де Витта досрочно освобождают, он стал шантажировать Ли, поставив условие: если Ли не заплатит ему десять тысяч долларов, он расскажет Бобби, что это Ли организовал ограбление, а потом его подставил.

Последним сроком оплаты шантажист поставил дату освобождения Бобби.

Ли отделался от него и пошел к Бену Сигелу, чтобы занять эту сумму у него.