Изменить размер шрифта - +
Нам немало пришлось терпеть в первое время от наглости населения и от нападений, даже довольно серьезных. Но Лаура была просто поразительна! Она исполняла свои обязанности так весело и с таким самоотвержением, что действовала на нас ободряющим образом, честное слово! Просто не верится, чтобы женщина, такая нежная и робкая на вид, могла обладать такой твердостью характера, мужеством и самопожертвованием! Что еще прибавить к этому? Сердце у нее широкое; она готова на все, если дело касается того, чтобы оказать какую-нибудь услугу. Словом, это наш ангел хранитель, и здесь все ее обожают.

– Вот это похвала! – ответил Вильямс. – Ну а что ваше юное потомство?

– Растут, как настоящие шампиньоны! Люси, старшая моя дочь, уже помогает в доме, хотя ей всего тринадцатый год; это уже совсем маленькая женщина и правая рука матери. Джордж – тот отчаянный сорванец! Я никогда не видел более подвижного и шаловливого ребенка.

– Но ведь ему всего одиннадцать лет, пусть себе пока побесится немного; потом, с возрастом, его бурный характер будет все более и более стихать и успокаиваться.

– Я и не запрещаю ему шалить. Шумные, горячие натуры оказываются часто самыми лучшими.

– Вы правы. Но расскажите о ваших младших дочерях, я их совсем не знаю.

– И сами в этом виноваты, милый мой! Они родились на плантации, куда вы являетесь сегодня в первый раз (не примите этого за упрек). Но успокойтесь, вы их сейчас увидите. Дженни, моей третьей, десять лет; она кроткая, нежная и немного застенчивая, но у нее прекрасное любящее сердечко. Последний мой наследник мальчик девяти лет; он очень мил и по характеру похож на Дженни; его зовут Джемсом.

– Честное слово, вы живете, как в раю: чудесная жена и четверо прелестных детей – да вы, наверное, счастливейший человек в мире!

– Это так и есть, мой друг, я так счастлив, что по временам даже пугаюсь своего счастья!

– Ну вот! Просто наслаждайтесь и не думайте ни о каких ужасах.

– Я так и делаю.

– И прекрасно.

– Но, сам не знаю почему, я с некоторых пор чувствую беспокойство.

– Беспокойство! Но почему же, Курти?

– Сам не знаю; может быть, это предчувствие какого-нибудь несчастья.

– Ну, полно шутить!

– Я вовсе не шучу, друг мой; вот уж с месяц как у меня появились плохие соседи.

– Соседи? В таком пустынном месте?

– Да, в четырех—пяти милях отсюда; они явились вечером, расположились лагерем и, вместо того чтобы отправляться далее, живут с тех пор здесь.

– Что вам за дело до этих людей? У вас с ними нет ничего общего.

– Так-то так, но меня пугает их близость.

– Пугает за вас самого?

– Бог мой, конечно, нет! Но я боюсь за своих.

– Но в чем же, наконец, дело?

– Я боюсь, как бы эти люди не были скваттерами: их много появилось в этих местах за последние месяцы, а раньше они никогда не жили здесь.

– А, черт возьми! Это было бы скверно. Но уверены ли вы, что это скваттеры?

– По крайней мере, очень похоже, по всем признакам.

– Было уже у вас столкновение с ними?

– Нет, пока еще нет; они только поселились очень близко от границы моих владений!

– Пока они не явятся к вам, нечего и толковать об этом.

– Да, но я теперь всегда настороже.

– Это очень благоразумно! Но, однако….

– Тс! Мы пришли, и больше ни слова об этом: моя жена не должна ничего знать.

– Вполне разумно.

– Мы поболтаем на досуге, ведь вы пробудете у нас некоторое время?

– Даже месяц, если вы ничего не имеете против.

Быстрый переход