— Так это ваших рук дело? — спросила она.

Она надеялась, что их появление на шоу в заднем ряду было случайным; или, скорее, намеренно совпало с неприятными событиями, доставлявшими им немало радости.

— Ну конечно, — похвастался Моррис. — В чем состоит наше задание? Оно состоит в том, чтобы выследить бесполезных и уродливых людишек, отправить их на переработку, и Этчеллс была первой в нашем списке. Я говорю мистеру Айткенсайду, ничего, если для начала я смешаю служебное с личным, и он говорит, Моррис, сынок, я бы дал тебе добро, если б мог, но ты же знаешь, я заплачу за это собственной шкурой, ведь ты же знаешь старого Ника, ты знаешь, как он страшен в гневе, и если ты не выполнишь все как положено и не оформишь бумаги как следует, то он возьмет карандаш, сунет его тебе в ухо и примется крутить, пока у тебя мозги не спекутся, он говорит, я видел, как он это проделывал, у Ника есть особый карандаш, он хранит его за ухом, и оттого выходит еще больнее. Я говорю ему, мистер Айткенсайд, сэр, мамой клянусь, я ни за что не хотел бы рисковать вашими мозгами, забудьте, о чем я просил, но он говорит, Моррис, сынок, мы столько пережили вместе, ты и я, я скажу тебе, что я для тебя сделаю, я отловлю старого Ника, когда он будет в хорошем настроении, допустим, мы приняли в «Адских колоколах», или Ник выиграл партию в дротики, или мы устроили барбекю на заднем дворе, в общим, чувак слегка расслабился, и я говорю ему, ваш высоч-во, ничего, если наш с вами дружок Моррис Уоррен разберется с одним личным дельцем, слегка приберет за собой, а? Потому как Ник был в армии, знаешь, и он любит, когда все прибрано.

— В какой армии? — спросила Эл.

— Почем я знаю, — нетерпеливо ответил Моррис. — В армии, во флоте, в войсках, как их там, на бомбардировщике, в специальном десантном батальоне, армия всего одна, и это наша армия. Может, хватит перебивать?

— Извини.

— В общем, все вышло аккурат так, как спланировал мистер Айткенсайд, я получил отгул, и вот он я, собрал парней по дороге, мы заскочили туда и до смерти напугали старую козу…

— Да что она вообще тебе сделала?

— Этчеллс? Она выставила меня на улицу. Я был ее духовным проводником, но ей больше нравился Цыган Пол в блестящей куртке, Пидор Пол, как я называл его; если б он не был дядей Пита, моего приятеля, я б рассказал о нем кое-что, о да, рассказал бы. Мне пришлось жить в строительном мусорном баке, под старым раздолбанным камином, пока я не въехал обратно вместе с тобой.

— Давненько же ты затаил злобу.

— Да не то чтоб — если ты мертв и тебе не хрен делать. Нельзя так обращаться с проводником — обидишь его, и все вернется сторицей. В общем… мы зашли в «Смоковницу и фазана», покорчили рожи перед камерами наблюдения, пощипали за попку барменшу, а затем ломанулись в банкетный зал и расселись в последнем ряду. Этчеллс — черт побери, видела бы ты ее рожу.

— Я видела.

— Но ты не видела наших модификаций.

— И каких же? Не считая твоей татуировки?

— Совсем как живая, правда? — спросил Моррис. — Я сделал ее на базе на Дальнем Востоке. Мы слились оттуда, отслужив полсрока. Но считай, ты ничего не видела, пока не видела юного Дина. Мы ветераны, нам и так есть чем народ пугать, у всех жуткие шрамы, у Мака нет глаза и ухо изжевано, у Кэпстика — интимная проблема, о которой он не любит говорить. Цыган Пит попросил было, чтоб ему зубы заострили, но Дин сказал, сейчас такое и на земле проделать можно, приятель, и зубы заострить, и язык раздвоить. Ох, ну Дин и посмеялся над ним! Ну, Кэпстик и говорит, я покажу пример, держите денежки, ему и поставили волосы дыбом да язык подшлифовали, но юнцам это все нипочем.