Саша говорил что-то о баннике. У Петра, однако не было особого желания идти туда без Саши и открывать эту дверь: сейчас он не более доверительно относился к волшебству, даже сталкиваясь с ним лицом к лицу, но был уверен, что это существо, называемое банником, призрак, или кто бы он ни был еще, обязательно набросится на него, как только он откроет эту дверь, и, чего доброго, вполне может удрать и унесет с собой все то, что мог бы рассказать им, если бы ему удалось продержать его на месте до прихода Саши, который бы и разобрался с ним.

Но, с другой стороны, это вполне могло быть и то, что Саша вызвал своим волшебством, это мог быть тот самый ответ, которого он так добивался, и вполне возможно, что в соответствии с непредсказуемыми законами волшебного мира это созданье не могло находиться здесь слишком долго, пока Саша поймет в чем дело и сам придет сюда.

Петр встал, еще неуверенный в постоянстве своих ощущений, и сделал несколько шагов по направлению к бане, затем остановился в беспричинном страхе перед дверью, спрашивая себя в который раз, что же все-таки может хотеть банник от обычного человека, да еще от одного из тех, кого труднее всех околдовать, и самого уязвимого, если кто-то на самом деле захочет прибрать его к рукам…

Неожиданно что-то ударило его по ноге, сильные руки ухватились за его колено: это Малыш подскочил к нему и начал цепляться за него, издавая рычанье, в то время как точно с такой же силой, как страх перед этой закрытой дверью, у него появилась навязчивая мысль, что банник и не намерен разговаривать с кем-то еще, и что он не успеет дождаться Сашу, действительно может не дождаться, и тогда они могут потерять крупицы мудрости из тех предсказаний, которые тот приберег для них.

Но как раз в этот момент хлопнула дверь и он услышал, как Саша сбежал вниз по доскам, выкрикивая:

— Петр!

Он подождал, пока Малыш, продолжая рычать, освободит его колено, и пошел, с остановками, все еще вздрагивая от собственных мыслей. Саша добежал до него, едва не задохнувшись. Петр же лишь сказал ему:

— Там что-то есть, — указывая при этом рукой в сторону бани и ожидая, что Саша найдет это чрезвычайно важным, но тот лишь ухватил его за руку и сказал:

— Мы выходим. Прямо сейчас. Идем в дом и помоги мне сложить вещи.

— Но там же банник! — чуть не закричал Петр, на что Саша ответил:

— Пусть остается!

Возможно, что он совершенно все перепутал от бессонницы, а возможно он надеялся, что Саша прояснит его догадки. Саша же крепко держал его испачканной в угольной пыли рукой и тащил назад, к загону, где находился Волк, а Малыш рычал, следуя за ними.

— Пусть его остается! Только не спрашивай меня ни о чем, не спорь, а выводи Волка прямо к дому.

— Что еще произошло, скажи мне ради Бога? Что тебе удалось узнать?

— Тише! Замолчи! Только поскорее приведи Волка. Прямо сейчас!

— Саша, ради Бога… — Петр остановился и сделал раздраженный жест в сторону бани. — Да слышал ли ты, что я сказал? Ты слышал? Он что-то хочет. Он пытался поговорить со мной, а я все поджидал тебя, прежде чем решиться на что-то… Почему мы так неожиданно перепугались его?

— Не думай об этом. Только делай, что я тебе сказал. Идем!

Бывали случаи, когда этот малый показывал склонность к замашкам старого Ууламетса, или это происходило от долгих занятий колдовством, после которых обычный человек начинал верить любым советам, поворачивая свои мысли в другом направлении, несмотря ни на что. Вот так и Петр, будучи как раз таким обычным человеком, заторопился, даже не взирая на то, что имел мучившее его ощущение, что он действительно хочет открыть ту самую дверь, и действительно хочет узнать, что было за ней, и что ему хотело сказать то странное созданье.