— Но я спрашиваю тебя. Я говорю это вполне серьезно, Петр. У тебя хорошая голова, чтобы посылать правильные желания. Ты стараешься думать о многом, так подумай еще и о том, о чем он не догадывается. Тебе это всегда удавалось.

Это был очень трудный вопрос. Петр улегся на спину и уставился в нависшие над ним темные ветки.

— Я бы пожелал… я бы пожелал чтобы Ивешка принимала всегда верные решения. Это для начала.

— Не плохо, но слишком широко. Успеха можно добиться на чем-то конкретном.

— Ну и что дальше?

— Так это я тебя спрашиваю. Ты очень хорош для оценки ситуации, потому что многое знаешь.

— Да, хозяев трактиров, кредиторов…

— Да разве колдуны намного умнее их? Ну так что же ты пожелаешь еще?

— Я хочу, чтобы Ивешка была в безопасности! Разве ты не можешь сам пожелать этого без всяких увиливаний?

— Быть в безопасности — это значит…

Всякий, кто имеет дело с колдунами, должен знать эти простые истины.

— Боже мой, — вздохнул Петр и закрыл глаза руками. — Ради Бога, давай лучше немного поспим. — Он задумался еще на какое-то время, и навязчивая мысль не отпускала его.

Действительно, то, что он пожелал, осуществить будет очень трудно, но ему показалось, что это может как-то помочь Саше.

— Я пожелаю, чтобы она по-прежнему любила меня.

— Но разве это честно?

— Если речь идет о ее защите, то вполне!

Саша промолчал. Петр еще подумал над этим и над тем, что его беспокоило, особенно над той проклятой независимостью, которая так нравилась Ивешке, и в конце концов сказал, полагая, что утром ему будет гораздо труднее сказать это:

— Тогда пожелай, чтобы я был кем-то таким, на кого она могла бы во всем положиться.

— Вот это почти верно, — сказал Саша.

— Постарайся как-нибудь пожелать этого. И пока ты будешь заниматься этим, то пожелай нам перехитрить наших врагов.

— Я не уверен, что это удастся. Это желание требует уточнения.

— Тогда… — Петр вновь подумал о высоких окнах в Воджводе, о балконах, о задвижках и о ставнях. — Пожелай нам… — Он вспомнил о детстве, когда начал свой путь наверх из трактирных подвалов, стараясь заручиться дружбой молодых господ, но всегда обманывался на их счет… — не забывать о самых дорогих минутах прошлого.

— Это хорошо, — сказал Саша. — А что еще? Что ты думаешь по поводу Черневога?

Тут Петр медленно покачал головой.

— Не знаю. — Он обнаружил, что так же, как и Саша, не может ничего сказать на этот счет. Но ему не хотелось так просто уступать: — Пожелай, чтобы его укусила змея, или медведь задрал его.

— Проснувшегося или спящего? Прямо сейчас, или позже? Тебе не следует усложнять свои желания. Ведь, например, по соседству может не оказаться ни одного медведя.

— Хорошо, тогда отыщи его! Господи, разве ты не можешь все предвидеть заранее? Какой прок от этого проклятого банника, если и он не помогает тебе в этом? Ладно, давай спать. Мы можем сойти с ума, если будем разговаривать об этом всю ночь напролет.

— Ууламетс всегда предупреждал, что не следует увлекаться злыми желаниями.

— Возможно, но сам он редко останавливался перед этим. Разве не так?

— Не останавливался, — заметил Саша, а затем продолжил со вздохом: — Но все-таки медведь сам по себе не так уж плох.

12

Слабый стук копыт приближался все быстрее и быстрее, вызывая у него зловещее чувство преследования…

Саша оглянулся через плечо.