— Я чертовски устал от этого дождя, — сказал Петр, понадежнее надвинул шапку и огляделся вокруг себя, словно хотел увидеть, что это за место, куда мог сбежать Малыш. Разумеется, это Место было, и Малыш отправлялся туда всякий раз, когда попадал в особенно неуютную обстановку. В этот момент Петр был и сам не прочь отправиться туда, если там не было надвигающегося дождя и чего-то еще более худшего, что ожидало их в конце пути. — Будь все трижды проклято!

— Перестань ругаться, — побранил его Саша, и Петр тут же прикрыл рот, в надежде, что Саша пожелает сейчас что-то такое, что заставит Черневога оставаться на том же месте. А еще он пожелает, чтобы они вновь увидели реку, и Ивешку, и лодку, поджидающих их на берегу.

Прогремел гром. Небо стало серо-стального цвета, что было не свойственно для весны: грозы частенько очень быстро проносились над горизонтом, проливались дождем и так же быстро уносились. И каждый из них подумал, что это не обычная весенняя гроза, а вызванная чьим-то желанием. Колдуны обладают достаточной сноровкой, чтобы управлять молниями, по крайней мере настоящие колдуны, потому что грохот и огненные вспышки могут вывести из себя любого человека.

— Я надеюсь, что ты обратил внимание на небо, — спросил Петр. — И на гром.

— Да, обратил, — пробормотал Саша. — Я хочу… — Он начал говорить так, будто существовали еще тысячи более важных вещей. Он показал рукой вперед, туда, где сквозь пелену дождя можно было различить скопление голых деревьев, более высоких и более кряжистых, чем молодые деревца, которые они только что миновали.

Это должно было показаться очень странным, если задуматься о том, что лешие, которые очень тщательно очищали и засаживали эти леса, могли оставить здесь столь странную рощу.

Высокие, старые деревья, подумал Петр, когда они подъехали поближе. По возрасту они походили на те деревья, которые вымерли в южных лесах, и стояли среди густого колючего кустарника и сухой дикой травы, мертвые и высохшие, в самый разгар весны…

Волк искоса поглядывал по сторонам и натягивал повод. Но они должны были следовать именно этим путем, а Волк останавливался, фыркая и потряхивая головой. А в это время бедная Хозяюшка продолжала идти вперед, подчиняясь колдовскому желанию.

Петр был уже близок к тому, чтобы изменить свое мнение по поводу того, что именно предстает перед ними в виде этих голых заросших бурьяном стволов, но почувствовал, будто холод пронзил его.

— Это лешие! — сказал он едва слышно. — Господи, но что же случилось с ними?

— Не знаю, — пробормотал Саша. — На самом деле не знаю.

— Но ведь лешие не могут умереть!

— Они и не умерли.

— Значит, плохи их дела, так? — Теперь они подъехали к самому краю ковра из золотых листьев, прямо к лешим, в полном одиночестве стоявшим посреди колючего кустарника, опутанного плющом…

Лошади неожиданно остановились и встали. Петр решил про себя, что наверняка это была сашина работа, и осмотрелся вокруг с сильным ощущением какого-то неудобства, будто что-то зловещее окружало их.

Со всех сторон слышался шелест кустов. Он смог заметить как зашевелились суковатые пальцы и как очень медленно открывались огромные странные глаза на каждом из окружавших их стволов.

— Колдун, — раздался громовой голос, по звуку напоминавший мельничные жернова.

И другой, еще более глубокий, добавил:

— Обещания нарушены…

Сучки затрещали, колючки согнулись и начали цепляться за них, когда леший очень медленно протянул к Саше свои руки. Они ухватились за его кафтан и стащили с лошади, а он судорожно хватался за их суковатые пальцы.