— Ну, знаете! — воскликнула брюнетка, внимательно прислушивавшаяся к диалогу. — Это уже слишком! Если я законов не знаю, это еще не значит, что можно привозить ко мне психов! И зачем я только открыла дверь! Ну, ничего! Боба с вами разберется!

Они покидали квартиру под возмущенные вопли брюнетки. Судя по взгляду, которым она проводила компанию, было понятно: как только захлопнула дверь, кинулась звонить Бобе.

— Телегу накатает, не иначе, — подал голос один из конвоиров.

— Она даже не удосужилась фамилии наши записать, — усмехнулся следователь по особо важным делам, нажимая на кнопку вызова лифта. — Пусть-ка Боба поищет теперь, кто нарушил неприкосновенность его жилища. Ну, что, в ЖЭК пойдем?

— Там выходной, — заметил адвокат. — Суббота.

— Ах, да! Значит, до понедельника. — Следователь первым вошел в лифт. — Все дела откладываются до понедельника. В машине он спросил:

— Допустим, что вы действительно продали эту квартиру. Но неужели хозяйка, то есть, сводная сестра добровольно отдала вам все деньги, Валерия Алексеевна?

— Отдала.

— Почему? Вы ж с ней два года не виделись! Она не могла быть настолько под вашим влиянием!

Валерия молчала. Они ехали в сторону Кольцевой. Если пробки не рассосались, на обратную дорогу уйдет в два раза больше времени. А то и в три. Она уже, смертельно устала.

— Может быть, вы оформите освобождение под залог? — спросил адвокат. — Жених Валерии Алексеевны готов внести деньги.

— Если ее признают вменяемой, то этот вопрос будет рассмотрен судьей, — пожал плечами следователь. — В понедельник. Если нет, направят на принудительное лечение.

— Я не хочу никакой экспертизы, — решительно сказала Валерия. — И денег от него тоже не хочу.

— Валерия Алексеевна, вы подумайте, — удивленно посмотрел на нее адвокат.

— Нет!

Она сказала это так решительно, что адвокат не посмел настаивать. С сожалением покачал головой, но комментариев не последовало. После паузы следователь вздохнул:

— Славно прогулялись. Честно говоря, я надеялся на другой результат. Как, господин адвокат, законы не нарушены?

— Нарушены, — зло ответил тот. — Мы поговорим об этом в прокуратуре. Я этого так не оставлю!

— Это ваша работа.

— А если бы факт передачи денег был подтвержден?

— Тогда я зафиксировал бы это в присутствии понятых.

— Выходит, если вам это выгодно, вы обходите закон, а если это выгодно мне… То есть, я хотел сказать, моей клиентке…

— А признавать нормальных людей невменяемыми и освобождать их от тюрьмы кому выгодно? Вам или мне? Вы нарушаете закон за деньги, а я за то, чтобы была восстановлена справедливость, вот в чем разница, — парировал следователь. — И, несмотря на то, что я нарушил закон, вы со мной поехали. А вдруг выгорит?

— Я на вас жалобу напишу! — возмутился адвокат.

— Пишите. Как говорил Остап Бендер, контора пишет. Знаете, сколько вас таких? Гораздо больше, чем нас. А потому мы становимся на вес золота, а вы не скажу чего.

— Вы еще пожалеете!

— Да я каждый день жалею. О том, что было и что ушло безвозвратно.

— Вы случайно не состояли в Коммунистической партии? — с иронией спросил адвокат.

— Да боюсь, что и вы в ней состояли. Дело не в партии, а в системе. Что та партия, что эта — разницы никакой. Но должен быть порядок. Я не за партию, я за порядок. За сильную руку. Потому что разворовали и развалили все.