— Так этим вы за мать отомстили?

— Я… Ничего не скажу. Разве вы не видите, что мне нехорошо?

— И все-таки? Я вынужден доставить вас к следователю. Пройдемте, Валерия Алексеевна. На всякий случай со мной приехали двое моих коллег. Я не стал вас пугать и не пригласил их сюда, в палату. Они дожидаются в машине.

— Как… как вы узнали? Что это я?

— Вас опознала соседка. По фотографии. Вы появились в тот день, когда исчез Павел Мошкин. Но к этому вопросу мы еще вернемся.

Соня прислушивалась ко всему с огромным напряжением. Качала головой, словно не верила. Потом сказала с отчаянием:

— Боже мой! Лера! Какая жалость! Я хочу чтобы ты знала: я зла на тебя не держу…

Валерия поднялась со стула:

— Хорошо. Я поеду. Только бы не видеть эту… Даже не знаю, как ее назвать…

— А куда вы денетесь? — хмыкнул оперуполномоченный. И не удержался: — Я ведь относился к вам с симпатией! А вы меня за нос водили! Как нехорошо!

И тут она поймала Сашин взгляд.

— Ну что? Что ты так смотришь? Психотерапевт! Ха-ха! Да! Я больна! И читала все эти умные книги, чтобы понять… Понять природу своей болезни. Как с ней бороться. А ты просто глупец. И к тому же слепец.

Когда она выходила из палаты, Соня всхлипнула:

— Лера… Сестра… Я все равно тебя люблю…

И тут неожиданно для всех Валерия Алексеевна Летичевская громко расхохоталась:

— Подумать только! Ха-ха! Какую она разыграла комедию! Любящая младшая сестренка! Ха-ха! С ума сойти! Цирк!

— Я все равно тебя не брошу, — пообещала Соня.

— Ха-ха! — продолжала смеяться Валерия.

— Я убедительно прошу провести судебно-психиатрическую экспертизу, — сказал Марк Аронович. — Эту женщину надо содержать в психиатрической лечебнице. Она не отвечает за свои поступки.

— Разберемся, — мрачно проговорил оперуполномоченный. — Я пока не заметил, что она недееспособна. Как следствие за нос водить… — Он оборвал себя на полуслове.

— Пройдемте, Валерия Алексеевна.

— Еще минутку, — остановила его Соня. — Мне страшно неловко. Но раз со мной все в порядке, я скоро смогу выписаться из больницы. Не настаиваю, конечно, но… Насчет наркотиков слово даю: больше ни-ни! Ведь мне надо теперь заботиться о старшей сестре. Возникает вопрос, где я буду жить? Если бы можно было дать мне ключи от квартиры, которую Валерия снимает.

— Я дам, — кивнул Саша. — Они мне больше не нужны.

Валерия посмотрела на него с откровенным презрением:

— Олег был прав. Во всем. У тебя просто не хватило бы смелости.

Когда она в сопровождении Валентина вышла из палаты, следователь Жуков поспешно сказал:

— Понятия не имею, что эта женщина имела в виду. У нее с головой не в порядке. Больное воображение.

— Александр Сергеевич, на два слова. Выйдемте в коридор, — отозвал молодого коллегу Марк Аронович. Едва они остались наедине, возмущенно покачал головой: — Как же так, Саша? Как же так? Не смог отличить больного человека от здорового! Я тебя не узнаю! Подавал такие надежды, и вот…

— Сам не понимаю.

— У тебя что, были близкие отношения с пациенткой?

— Но она не была моей пациенткой! Она была абсолютно нормальной! Понятия не имею, что случилось с Лерой! Ее словно подменили!

— Рецидив. Осеннее обострение болезни. Наложенное на нервный стресс. Эта история с младшей сестрой кого угодно выбила бы из колеи. Но, Саша? Как же так? Не увидел, а? Этот блеск в глазах, этот непонятный смех.