Думаю о том, что больше не смогу видеть Лилу, ее белокурые волосы, чуть кудрявящиеся на затылке, ее дымчатый голос — когда она говорит, я не замечаю ничего вокруг. Думаю о том, что мне не придется стискивать зубы, чтобы не окликнуть ее по имени всякий раз, когда встречаю ее на переменах. — Скоро. Хочу по крайней мере закончить учебный год.

Юликова кивает — словно бы она разочарована, но не удивлена. Интересно, почему она кашляет в платок — неужели на нем была кровь? Спрашивать как-то неудобно. Да и вообще все как-то неудобно.

Как дела с амулетами? — Интересуется она.

Достаю их из кармана. Пять ровных каменных кругов с дырочкой посредине. Пять амулетов против чар мастера трансформации вроде меня — можно подумать, вокруг просто полно мастеров трансформации вроде меня. Изготовление амулетов требует немало сил, но по крайней мере не сопровождается отдачей. Они уже около недели лежали в бардачке моей машины и ждали, пока я их отдам.

Большая редкость,

говорит Юликова. — А ты не пробовал надеть один из них и сотворить заклинание?

Качаю головой:

А если б попробовал, что тогда?

Юликова улыбается:

Ничего особенного. Камень бы треснул, а ты ужасно устал.

О,

как ни странно, я разочарован. Не знаю, чего я ожидал. Удивляясь самому себе, бросаю амулеты на стол перед Юликовой. Они крутятся, переворачиваются и позвякивают, словно монетки. Юликова долго на них смотрит, а потом поднимает глаза на меня.

Твоя личная безопасность крайне важна,

она делает глоток чая и снова улыбается.

Понимаю, что она, скорее всего, говорит эти же самые слова десяткам потенциальных новобранцев, но мне все равно приятно услышать их от нее.

Когда я собираюсь уходить, ее рука в перчатке на краткий миг касается моего плеча:

От мамы есть известия?

Юликова говорит тихо, будто и правда беспокоится о том, что семнадцатилетний парень остался совсем один и волнуется за его мать. Но я не сомневаюсь, что она пытается выудить сведения. Сведения, которых у меня, к сожалению, нет.

Нет,

отвечаю я. — Насколько я знаю, она, возможно, мертва. — Хотя бы на этот раз не лгу.

Мне бы хотелось помочь ей, Кассель,

говорит Юликова. — И ты, и Баррон очень важны для нашей программы. Мы бы хотели воссоединить вашу семью.

Неопределенно киваю.

Всех преступников в конце концов ловят — таков основной принцип этой жизни. Быть может, для правительственных агентов дела обстоят иначе. Может, их матери никогда не попадают в тюрьму. Наверно, мне стоит на это надеяться.

Снаружи здание агентства ничем не примечательно — унылое бетонное сооружение средних размеров, торчащее посреди парковки; поляризованные стекла окон отражают свет заходящего солнца. Даже и не скажешь, что верхние этажи занимает федеральное агентство — особенно с учетом того, что вывеска над входом гласит «Ричардсон и Ко, клеящие материалы и уплотнители», а почти все, кто входит в здание и выходит из него, одеты в костюмы с иголочки.

Деревья над головой по большей части голые, бурые, холодный октябрьский ветер развеял золото и багрянец ранней осени. Мой «Бенц» стоит там же, где я его оставил — напоминание о жизни, которую я мог бы вести, если б принял предложение отца Лилы и стал его секретным оружием.

Я все сильнее чувствую себя мальчиком, который назло маме отморозил себе уши.

Еду обратно в Уоллингфорд; когда добираюсь до школы и успеваю только бросить спортивную форму и перекусить батончиком мюсли — пора идти в библиотеку, где меня ждет Даника. Бегу вверх по лестнице и только собираюсь отпереть дверь своей комнаты, как тут замечаю, что она уже открыта.