Смотрю то на нее, то на маму. Трудно поверить, что они находятся в одной комнате. Может, это Лила и ранила маму.

Иди сюда, малыш,

говорит мама. — Садись на кровать.

Сажусь. Лила стоит у стены.

Иван очень добр ко мне. В воскресенье он сказал, что я могу сходить в церковь, если возьму с собой кого-то из его людей. Очень любезно, да?

Так в тебя стреляли в церкви? — Интересно, к какой же концессии она себя относит — но этот вопрос я оставляю при себе.

По дороге домой. Если бы не милый Ларс, все было бы кончено. К нам подъехала какая-то машина, я ее не заметила, а вот он увидел. Наверно, такая у него работа — телохранитель все-таки. Он толкнул меня, я упала и ужасно разозлилась, потому что не понимала, что он спас мне жизнь. Первая пуля попала мне в плечо, но все остальные пролетели мимо, и машина умчалась прочь. — Можно подумать, что она пересказывает какой-то особо увлекательный эпизод из мыльной оперы, а не говорит о реальных событиях, происшедших с нею.

Думаешь, метили именно в тебя? То есть, это на тебя покушение было? Может, это был кто-то из врагов…,

кошусь на Лилу. — Может, произошла ошибка?

Номера были правительственные,

говорит мама. — Я-то не заметила, а вот Ларс, разумеется, да. Поразительная сноровка.

Правительственные номера. Паттон. Неудивительно, что Захаров рвет и мечет.

Но почему ты мне сразу не позвонила? Или Баррону? Кому-то из нас. Хотя бы деду, черт возьми. Мам, ведь ты ранена.

Мама склоняет голову набок и улыбается Лиле:

Не могла бы ты на минутку оставить нас вдвоем?

Конечно,

отвечает Лила. — Разумеется. — Она выходит и закрывает за собой дверь.

Мама притягивает меня к себе. Перчаток на ней нет, и ее ногти впиваются в кожу на моем горле.

Какого черта вы с братом затеяли? Зачем с федералами якшаетесь? — Шипит она, тихо и злобно.

Отшатываюсь; шея ноет.

Я вас не такими воспитывала,

говорит мама. — Более умными. Вы же знаете, что с вами сделают, если выяснят, кто вы? Будут использовать против других мастеров. Будут пользоваться вами. Против вашего деда. Против всех, кого вы любите. И Баррон — этот мальчишка считает, будто может выкрутиться откуда угодно, если ты втянул его в такие дела, он увязнет в них с головой. Власти ссылали нас в лагеря. И сделают это снова, как только найдут для этого законные основания.

В ушах у меня неприятно звенят слова Лилы о том, что Даника слишком умна, чтобы связываться с Барроном. Наверное, мы все в одних вещах умники, а в других — полные идиоты. Но федеральное правительство — это вам не плохой бойфренд. Если мама узнает, что оно от меня требует, то, пожалуй, изменит мнение о нем. Глядя на нее, бледную и яростную, зарывшуюся в кучу одеял, я как никогда раньше полон решимости избавиться наконец от Паттона.

Баррон способен о себе позаботиться.

То есть ты это не отрицаешь,

говорит мама.

А что плохого в том, чтобы стремиться наладить свою жизнь?

Мама смеется:

Увидишь, как она наладилась, когда тебя прихватит за задницу.

Кошусь на дверь:

А Лила… она знает?

Никто не знает,

говорит мама. — Подозревают только. Потому я и не хотела тебе сообщать об этом небольшом происшествии. Не хотела, чтобы ты приходил сюда — ты или твой брат. Здесь небезопасно. Один парень тут говорил, будто ты связан с какими-то агентами.