Я знаю, что это такое: видел рекламу на ночном канале.

Это препарат для контроля проявлений болезни Альцгеймера.

Во время обеда Даника ждет меня возле столовой. Она сидит на скамейке, копна каштаново-пурпурных волос обрамляет лицо. Даника машет мне рукой и отодвигает свою пеньковую сумку с книгами, чтобы я мог сесть.

Откидываюсь на спинку скамьи и вытягиваю ноги. Холодно, надвигается гроза, но пока еще достаточно солнечно, чтобы можно было посидеть и погреться. — Привет,

говорю я.

Даника поднимает голову, и я вижу, что волосы скрывали ее покрасневшие и опухшие глаза. От слез на щеках остались полоски соли.

Лила звонила тебе, да? — Не хочу показаться бесчувственным, но выходит именно так.

Даника вытирает глаза и кивает.

Мне очень жаль,

сую руку в карман, надеясь найти бумажный платок. — Честно.

Девушка фыркает и прикасается к мобильнику, который лежит на ее коленях, обтянутых клетчатой форменной юбкой. — Минут десять назад я порвала с Барроном. Надеюсь, ты счастлив.

Да,

отвечаю я. — Баррон — отвратительный тип. Он же мой брат, уж я-то знаю. Сэм куда лучше.

Знаю. И всегда знала. — Она вздыхает. — Прости. Я злилась на тебя, а ты был прав. Это несправедливо.

Баррон психопат. А они умеют убеждать. Особенно если ты из тех девушек, кто считает, будто может перевоспитать парня.

Точно,

соглашается Даника. — Наверно, я такая и есть. Хотела ему верить.

Ясно, тебя притягивает порок,

говорю я.

Она отворачивается и смотрит на сумрачное небо, на бесформенные скопления облаков.

Мне хотелось думать, что у него есть светлые стороны, которые вижу только я. Что в глубине души он хочет любви и ласки, но не знает, как об этом сказать. Я же глупая, да?

Ну да. У тебя тяга к пороку, но никаких способностей к нему.

Даника вздрагивает:

Наверно, я это заслужила. Прости, Кассель, что поверила тому, что ты сказал обо мне. Знаю, ты мне не все рассказал, но…

Нет,

вздыхаю я. — Это я веду себя как придурок. Злюсь, потому что видел в тебе человека, который всегда сумеет отличить добро от зла. А такое глупо ожидать от кого-либо. И еще, наверное… Думаю, мы были хорошими друзьями, хотя и огрызались друг на друга без конца.

Друзья иногда ругаются,

говорит Даника.

Может, будет лучше, если я сразу открою карты. Скажи, что тебе наговорил Баррон, и я поведаю тебе чистую правду. Давай, пока я не передумал.

Потому что потом снова начнёшь врать? — Спрашивает она.

Не знаю, что будет потом. В этом-то и проблема. — Пожалуй, ничего более правдивого я в жизни не говорил.

Ты так и не сообщил, что ты за мастер, а вот Лила и Баррон сказали. Я не виню тебя за то, что не посвятил меня в это. В общем-то это секрет, который стоит хранить. А ты правда только весной узнал?

Ага,

отвечаю я. — Вообще не считал себя мастером. В детстве я любил мечтать, будто я мастер трансформации. Воображал, что бы мог тогда сделать. Оказалось, что все это почти правда.

Даника задумчиво кивает. — Баррон сказал, что ты сообщил федеральным агентам… кто ты такой, чтобы с тебя сняли вину за былые преступления.

Точно,

говорю я.

За убийство Филипа, например.

Значит, вот как думает Баррон? — Качаю головой и смеюсь, хотя мне вовсе не весело.