Все нормально, Сэм,

говорю я.

Уортон тяжело опускается в кресло, стоящее на другом конце комнаты, и сжимает голову руками.

Врач подходит к Сэму, держа в руках шприц. Постукивает, чтобы вышли пузырьки воздуха.

Это морфий. Снимет боль.

Сэм удивленно таращит глаза.

Нужна же тебе анестезия,

говорит врач.

Сэм сглатывает и, с видимым усилием кивает.

Врач вводит иглу в вену на руке Сэма. Тот издает странный звук — то ли стонет, то ли сглатывает.

Как думаешь, он ей правда нравится? — Спрашивает Сэм. Понимаю, о ком он. О Барроне. И не знаю, что ответить — честно, не знаю.

Доктор смотрит на меня, потом снова на Сэма.

Нет,

говорю я. — Но, пожалуй, сейчас тебе не стоит волноваться на этот счет.

Отвлекает…,

Сэм закатывает глаза и обмякает. Наверное, заснул.

Теперь тебе придется его держать,

говорит врач. — А я извлеку пулю.

Что? — Спрашиваю. — Как держать-то?

Просто не давай особо дергаться. Мне нужно, чтобы его нога была неподвижной. — Он смотрит на декана Уортона, сидящего на другом конце комнаты. — Вы. Подите сюда. Кто-то должен подавать мне зажим и скальпель, когда потребуется. Наденьте вот эти перчатки.

Декан встает и, словно во сне, идет через комнату.

Обхожу стол и встаю с другой стороны; кладу одну руку на живот Сэма, а другую — на бедро, навалившись всем телом. Он поворачивает голову и стонет, но при этом не просыпается. Тут же отпускаю его и делаю шаг назад.

Держи его. Он ничего не вспомнит,

говорит врач — но этот ничуть меня не успокаивает. Я тоже много чего не помню, но это же не значит, что ничего не было.

Кладу руки на прежнее место.

Доктор Доктор наклоняется и обследует рану. Сэм снова стонет и пытается повернуться. Я не пускаю его. — Он будет в полубессознательном состоянии. Так безопаснее, но тебе придется потрудиться, чтобы он не дергался. Думаю, пуля все еще в ране.

Что это значит? — Спрашивает декан Уортон.

Это значит, что придется ее извлечь,

отвечает врач. — Дайте скальпель.

Когда острие скальпеля погружается в тело Сэма, я отворачиваюсь. Сэм бьется и вырывается, и мне приходится навалиться на него всем весом, чтобы удержать. Когда я снова поворачиваю голову, доктор уже сделал глубокий надрез. Кровь так и струится.

Расширитель,

говорит врач, и Уортон подает ему инструмент.

Зажим,

просит доктор.

А что это? — Спрашивает Уортон.

Серебристая штуковина с изогнутым кончиком. Не торопитесь. Мне-то не к спеху.

Бросаю на врача свой самый злобный взгляд, но он и бровью не ведет. Вводит инструмент в ногу Сэма. Сэм тихо стонет и легонько дергается.

Тщ-щ,

говорю я. — Уже почти все. Еще чуть-чуть.

Вдруг из ноги вырывается фонтан крови, забрызгав мою грудь и лицо. Потрясенно отшатываюсь, и Сэм едва не валится со стола.

Держи его, идиот! — Орет доктор.

Хватаю ногу Сэма и придавливаю ее к столу. Кровь идет толчками, вместе с ударами сердца — то сильнее, то слабее. Крови ужасно много. Она на моих ресницах, ею испачкан мой живот. Я чувствую только запах крови, ощущаю лишь ее вкус.

Держи его по моей команде— я не шучу! Хочешь, чтобы твой друг умер? Держи его. Нужно найти сосуд, который я задел. Ну где там зажим?

Кожа Сэма липкая на вид.