Кожа Сэма липкая на вид. Губы посинели. Отворачиваюсь, чтобы не видеть, что делает врач, впиваюсь пальцами в мышцы друга, держу его изо всех сил. Стискиваю зубы и стараюсь не смотреть, как доктор перевязывает артерию, вытаскивает пулю и начинает зашивать рану черной нитью. Наблюдаю, как вздымается и опадает сэмова грудь, и говорю себе, что пока он дышит, стонет и дергается, пока он чувствует боль, он жив.

Ему нужно пару недель принимать антибиотики. В противном случае ему грозит заражение,

говорит врач, промокая рану марлей и снимая окровавленное пончо. — Выписать рецепт я не могу, но вот этого на неделю хватит. Свяжитесь с моим автоответчиком, когда понадобится еще.

Понятно,

говорит декан.

Мне тоже все ясно. Доктор Доктор не может выписать рецепт, потому что его лишили лицензии. Поэтому он и выполняет заказы Захарова — и наши тоже.

А если понадобиться здесь прибрать, я знаю надежных людей.

Это было бы очень кстати.

Их послушать — цивилизованные люди обсуждают общие темы. Представители двух благородных профессий — врач и учитель. Наверное, несмотря ни на что отнюдь не считают себя преступниками.

Когда доктор направляется к выходу, достаю из кармана телефон.

Что вы делаете? — Спрашивает декан Уортон.

Звоню его девушке,

отвечаю. — Кто-то ведь должен побыть с ним сегодня. Я не могу, а вы ему точно не нужны.

У вас есть более важные дела?

Смотрю на Уортона. Я устал до предела. И мне ужасно жаль, что я не могу остаться — ведь это я виноват в случившемся. Мой пистолет. Мои дурацкие шутки с Миной, палец в кармане, имитирующий пистолет — конечно, умнее некуда!

Я не могу.

Я запрещаю вам звонить и вызывать других учащихся, мистер Шарп! Ситуация и без того запутанная.

Только попробуйте,

мой затянутый в перчатку палец оставляет на кнопках бурые следы.

Нашел его? — Вместо «алло» говорит Даника. — Как он?

Связь довольно скверная. Голос прерывистый, далекий.

Можешь зайти в кабинет декана Уортона? — Спрашиваю я. — Если да, то поспеши. Ты очень нужна Сэму. Будет очень кстати, если ты придешь. Только не волнуйся. Пожалуйста, не волнуйся и скорее приходи.

Даника говорит, что придет таким удивленным тоном, что я понимаю, что, наверное, мои слова ее очень удивили. Все кажется каким-то пустым.

Вам лучше уйти,

говорю я декану Уортону.

К приходу Даники его уже нет.

Она окидывает взглядом комнату, заляпанный кровью ковер, лампы на книжных полках, Сэма, без сознания лежащего на столе Уортона. Смотрит на его ногу, потом на меня — я сижу на полу, голый по пояс.

Что случилось? — Спрашивает она, подходя к Сэму и легонько прикасаясь к его щеке.

Сэм, он… он ранен. — Даника пугается. — Приходил врач, подлечил его. Когда он очнется, наверняка захочет, чтобы ты была рядом.

А ты как? — Спрашивает Даника. Понятия не имею, о чем она. Разумеется, я в полном порядке. Ведь это не я лежу на столе.

Поднимаюсь на ноги и подбираю с пола куртку.

Я должен идти, ладно? Декан Уортон все знает,

делаю неопределенный жест рукой — в основном в сторону ковра. — Думаю, Сэма не стоит трогать, пока он не очнется. Сейчас ведь около полудня?

Уже два часа дня.

Ясно,

бросаю взгляд на окна.