Я поднял руку. Преподаватель велел подождать и спросил мнение нескольких одногруппников. Их ответы его не устроили, и он поднял меня.

– Атмосферу надвигающегося ужаса надо создать самому, чтобы ее можно было контролировать.

Преподаватель похвалил меня. Прозвенел звонок. Урок закончился…

Придя домой, я открыл пиво, достал записи, разорвал их на мелкие клочки и выбросил в корзину для мусора. Допрос Грачевой изменил расстановку сил. Фигуры на доске передвинулись, сложилась новая комбинация. В центре ее осталась Грачева. Путь к ней лежал через Шутову.

Я, несмотря на строжайший запрет, отказываться от поиска истины не собирался. Клементьев запретил заниматься делом Пуантье, но он не мог мне запретить общаться с соседями по общежитию. Ира Шутова могла зайти поговорить о чем угодно, например, о странном распределении бутылочного пива по магазинам или об особенностях выращивания огурцов в открытом грунте. Моя мама каждый год пыталась вырастить их на мичуринском участке, но все тщетно! Без теплицы огурцы расти не желали. Картошка росла, и довольно неплохая, а огурцы – нет.

«Ире Шутовой не двенадцать и не сорок лет, но ключик я к ней найду. Сейчас она практически в нижней точке падения, и мне осталось только предложить помощь, пообещать, что я вытащу ее из трясины, не дам посадить в тюрьму».

В 21.30 я допил пиво, выключил свет и лег спать. Входную дверь закрывать не стал, хотя чувствовал, что могу уснуть в любой момент. От нечего делать я стал изучать тени на потолке, оставляемые лучами прожектора над проходной.

«Шутова рвалась поговорить со мной. В воскресенье не получилось, вчера я дежурил. Она должна прийти сегодня. Именно сегодня, а не завтра и не через неделю».

Дверь осторожно открылась. Свет из коридора образовал дорожку от двери к окну. В центре дорожки был женский силуэт.

– Заходи! – разрешил я.

– Ты уже спишь? – удивилась Гулянова. – Завтра зайду, мне не к спеху.

«О-па! Сюрприз номер один: пришла девушка, да не та. Ладно, полежу еще, подожду».

…Шутова вошла около полуночи. Сплю я или нет, спрашивать не стала.

– Нам надо поговорить, – тихо сказала она.

– Ира! Я двое суток не спал, вымотался, но для тебя пять минут найду, если не вырублюсь.

Я откинул одеяло, подошел к столу, сел, закурил.

– Марина приезжала, – сказала Шутова.

– Ничего не говори! – потребовал я. – Послушай одну минуту и иди спать. Марина из милиции помчалась к тебе сообщить радостную весть: дело Пуантье будет закрыто за недостатком доказательств. Ира, это полная чепуха. Для Грачевой еще ничего не закончилось, а для тебя даже не начиналось. Я даю тебе слово офицера, что до завтрашнего вечера с тобой ничего не произойдет. Завтра мы поговорим и вместе решим, что дальше делать.

– Я… – начала было Шутова.

Но я перебил ее:

– …Мое руководство считает, что это ты убила Пуантье «электрическим хлыстом». У меня другое мнение, но кто меня будет слушать, если ты мне не поможешь?

– Я могу сейчас все рассказать и объяснить… – торопливо начала она.