Наш военрук Евгений Борисович Берг с первого взгляда полюбил его. Бергу примерно 45 лет, по званию он – подполковник артиллерийских войск. В праздничный день наденет парадную форму, идет по техникуму, на груди медали звенят, но все они юбилейные, а не за боевые заслуги. Не довелось Евгению Борисовичу повоевать – войны не было. А тут – настоящий партизан, герой борьбы с колониализмом. Да к тому же – марксист! Его не надо убеждать в преимуществах социалистического строя. Он сам тебе все, что хочешь, про социализм расскажет.

С первых дней Самуэль проявил себя как общественник: стал участвовать в подготовке и проведении «Вечеров мужества», «Уроков памяти». Читал со сцены стихи собственного сочинения на русском языке. Со стихотворениями у него получалось не очень, русские рифмы ему не давались, зато идеологически все было выдержано так правильно, что у сентиментальной преподавательницы обществоведения слезы из глаз катились.

Берг на уроках НВП установил свои правила, которые никто не смел нарушить. Учащийся на урок НВП должен был приходить в пиджаке, при галстуке, в наглаженных брюках. Один парень в шутку сказал, что брюк у него нет, только джинсы. Берг не задумываясь отвечает: «Джинсы так джинсы! Бери утюг, наводи на джинсах стрелки и приходи на занятия. Без стрелок я тебя до уроков не допущу». С длинными волосами у парней Берг бороться не мог, иначе ему пришлось бы полтехникума остричь. Но он нашел выход. На его уроках у парней должны быть открыты уши. Тимоха в то время носил волосы чуть ли не до плеч, рокера из себя строил. Так вот он перед уроками брал у девчонок шпильки-невидимки и закалывал волосы так, чтобы уши оставались открытыми.

– Сейчас же у Тимохи короткая прическа. Что изменилось?

– К армии готовится. Он даже бегать по утрам решил, да все как-то не получается, все на следующий понедельник переносится.

Не всем такое дружеское расположение военрука к иностранцу понравилось. Представь – нас он тиранит, а с Самуэлем разговаривает не как со студентом, а как с коллегой, с равным. Решили пошутить. Как-то перед уроками в аудитории, где должны были проходить занятия у иностранцев, написали мелом на классной доске «ККК», что означает Ку-клукс-клан. Самуэль вошел первым, молча стер надпись. Вечером в общежитии, говорит: «Что вы, как шакалы, на доске пишете? Вкопайте на стадионе под нашими окнами крест и подожгите его». Больше у нас шуток на расовые темы не было.

Если твое расследование зайдет далеко, то тебе наверняка скажут, что у меня и Самуэля были странные отношения. Действительно, я общался с ним больше других жильцов общежития и понял, что я для него вроде говорящей собаки, которую забавно послушать. Самуэль был марксистом до мозга костей. Все, кто не разделял его революционные идеи, делились на две группы: «попутчики» и «враги».