Изменить размер шрифта - +
Не слишком ли много для одного Пуантье? Когда бы они все успели сговориться? И самое главное, что должен был совершить конголезец, чтобы нажить себе столько врагов?

– Из всех рассуждений Лаптева надо оставить два краеугольных камня, на которые можно будет опереться, – сказал Шаргунов. – Первый – прибор есть, он существует и привезен из-за границы. Второй – на месте убийства была женщина, с которой Пуантье собирался вступить в интимную связь.

– Почему же женщина, а не мужчина? – начал упорствовать Клементьев. – С любовником проще будет. Парень в любом варианте меньше внимания привлечет. Пуантье похвалялся, что имел половые контакты с мужчинами, значит, допускал такую связь. Если мы не найдем в ближайшее время «электрический хлыст» (а мы его не найдем), то будем блуждать в потемках и выдумывать версии, одну диковиннее другой.

– Ты на что намекаешь? – нахмурился Шаргунов.

– Мы не знаем, как выглядит прибор, когда его завезли в СССР, каков его принцип действия. У нас нет мотива преступления, нет конкретных подозреваемых. Из вещественных доказательств есть только примитивная тряпичная кукла и замороженное сердце потерпевшего. У нас, по сути дела, ничего нет, одни догадки. Даже трупа Пуантье нет, он уже на пути в Москву, в цинковом гробу едет. Официально Пуантье умер от сердечного приступа, так что мы ничего не потеряем, если спустим это дело на тормозах.

– Ты предлагаешь оставить убийцу неразоблаченным? – удивился Шаргунов.

– Я предлагаю трезво посмотреть на вещи. Чем ты будешь вину доказывать, если ничего нет?

– Работать надо, тогда что-нибудь появится.

– Поступим так, – решительно сказал Клементьев. – Тебе сколько человек осталось опросить?

– Двух девушек в общежитии, – ответил я.

– Как раз за выходные опросишь. Если результата не будет, то на этом твое участие в деле Пуантье заканчивается.

– Зря ты так, Геннадий Александрович, – с сожалением сказал Шаргунов. – Товарищеская взаимопомощь всегда должна быть.

– Всей бы душой рад, – развел руками Клементьев, – но у меня лишних инспекторов нет!

Клементьев демонстративно посмотрел на часы.

– Обсудите план действий на выходные, а мне в отдел пора.

После его ухода Шаргунов заметил:

– Когда в семье что-то не в порядке, это обязательно сказывается на работе. Не обращай внимания. Я поговорю с Вьюгиным. Если ты понадобишься, он пойдет навстречу.

– Веселенькое дельце! – запротестовал я. – Хуже нет истории, чем оказаться между жерновами.

– Жаловаться потом будешь! – отмахнулся Шаргунов. – Есть что-то еще в деле, о чем ты не успел сказать?

– Гроб на колесиках.

– Что? – изумился начальник милиции.

– В мужском туалете техникума кто-то нарисовал гроб на колесиках, пронзенный молнией. Гроб очень длинный, как раз для Пуантье.

– Ты усматриваешь в этом какой-то намек?

– Кто-то знает об истинной причине смерти конголезца. Этот кто-то – мужчина.

Быстрый переход