|
Не слишком ли много для одного Пуантье? Когда бы они все успели сговориться? И самое главное, что должен был совершить конголезец, чтобы нажить себе столько врагов?
– Из всех рассуждений Лаптева надо оставить два краеугольных камня, на которые можно будет опереться, – сказал Шаргунов. – Первый – прибор есть, он существует и привезен из-за границы. Второй – на месте убийства была женщина, с которой Пуантье собирался вступить в интимную связь.
– Почему же женщина, а не мужчина? – начал упорствовать Клементьев. – С любовником проще будет. Парень в любом варианте меньше внимания привлечет. Пуантье похвалялся, что имел половые контакты с мужчинами, значит, допускал такую связь. Если мы не найдем в ближайшее время «электрический хлыст» (а мы его не найдем), то будем блуждать в потемках и выдумывать версии, одну диковиннее другой.
– Ты на что намекаешь? – нахмурился Шаргунов.
– Мы не знаем, как выглядит прибор, когда его завезли в СССР, каков его принцип действия. У нас нет мотива преступления, нет конкретных подозреваемых. Из вещественных доказательств есть только примитивная тряпичная кукла и замороженное сердце потерпевшего. У нас, по сути дела, ничего нет, одни догадки. Даже трупа Пуантье нет, он уже на пути в Москву, в цинковом гробу едет. Официально Пуантье умер от сердечного приступа, так что мы ничего не потеряем, если спустим это дело на тормозах.
– Ты предлагаешь оставить убийцу неразоблаченным? – удивился Шаргунов.
– Я предлагаю трезво посмотреть на вещи. Чем ты будешь вину доказывать, если ничего нет?
– Работать надо, тогда что-нибудь появится.
– Поступим так, – решительно сказал Клементьев. – Тебе сколько человек осталось опросить?
– Двух девушек в общежитии, – ответил я.
– Как раз за выходные опросишь. Если результата не будет, то на этом твое участие в деле Пуантье заканчивается.
– Зря ты так, Геннадий Александрович, – с сожалением сказал Шаргунов. – Товарищеская взаимопомощь всегда должна быть.
– Всей бы душой рад, – развел руками Клементьев, – но у меня лишних инспекторов нет!
Клементьев демонстративно посмотрел на часы.
– Обсудите план действий на выходные, а мне в отдел пора.
После его ухода Шаргунов заметил:
– Когда в семье что-то не в порядке, это обязательно сказывается на работе. Не обращай внимания. Я поговорю с Вьюгиным. Если ты понадобишься, он пойдет навстречу.
– Веселенькое дельце! – запротестовал я. – Хуже нет истории, чем оказаться между жерновами.
– Жаловаться потом будешь! – отмахнулся Шаргунов. – Есть что-то еще в деле, о чем ты не успел сказать?
– Гроб на колесиках.
– Что? – изумился начальник милиции.
– В мужском туалете техникума кто-то нарисовал гроб на колесиках, пронзенный молнией. Гроб очень длинный, как раз для Пуантье.
– Ты усматриваешь в этом какой-то намек?
– Кто-то знает об истинной причине смерти конголезца. Этот кто-то – мужчина. |