— Подожди! — окликнул его Трейси, но Туэйт уже мчался по темной улице. Вой сирен стал ближе, подъехали пожарные машины. Трейси махнул зевакам рукой и кинулся вслед за Туэйтом.

Дома в неверном свете пожарища казались призрачными, перед ними стояли люди в наспех накинутых халатах, полузастегнутых рубашках, их лица были белыми от страха и удивления. Кто-то пытался окликнуть его, спросить, что случилось, но большинство стояло молча, повернув головы к пляшущим языкам пламени. Они казались застывшими, словно на фотографии.

Справа Трейси увидел темный массив парка. На листьях играли блики, казалось, что и деревья объяты пламенем. Даже здесь, на достаточном удалении, чувствовался сильный химический запах взрывчатки.

Трейси заметил, что Туэйт свернул налево, на лужайку, заросшую одуванчиками, и скрылся во мраке.

Трейси перешел на шаг. Вдоль темной аллеи стояли дома, первые этажи их были без окон. Трейси приблизился к первому справа дому, осмотрел дверь. Она была старой, покрытой множеством слоев облупившейся краски, сквозь краску проступали вырезанные ножом слова. Трейси покрутил блестящую металлическую ручку — дверь заперта.

Он двинулся дальше. Следующая дверь была металлической. Кто-то разукрасил ее волнистыми линиями из аэрозольного баллончика.

В свете фонаря Трейси оглядел замок и увидел вокруг него блестящие свежие отметины — будто кто-то второпях пытался подобрать ключ. Он взялся за ручку, медленно повернул. Дверь беззвучно отворилась. Перед Трейси простирался темный коридор.

Трейси вошел. Он стоял, вслушиваясь, впитывая в себя атмосферу дома. Здесь ужасно воняло — отбросами, гниющими деревянными панелями, пылью. Откуда-то слышалась испуганная возня крыс.

Все чувства Трейси были обострены. Он осторожно, дюйм за дюймом, двигался вперед. Теперь он услышал, как где-то наверху, над его головой, мерно капает вода. Разглядел отблески бледного, словно кожа покойника, света на полу, и почему-то вспомнил об Орфее, спускавшемся в ад.

Свет стал ярче, и с ним появились новые звуки: ритмичные, с придыханием, как будто работала какая-то машина.

— Ox! Ox! Ox! — Это были звуки боли.

В Виргинии они научили его многому и прежде всего искусству выживания. Но сама эта выучка как бы подсказывала, что с заданий, на которые его станут посылать, ему не суждено вернуться.

Трейси ступал теперь так, как учил его Джо Фокс, индеец из племени сиу. Не на цыпочках, потому что так легко потерять равновесие, а на внешних сводах стопы: тогда и равновесие сохраняется, и шаги не слышны.

Он двигался вперед, по пыльному гадкому полу, и перед ним рос конус грязно-желтого света. Свет лился из открытой двери.

Трейси заглянул внутрь. Такого он никогда не видел: комната вся была устлана покрывалами из искусственного меха — грязный пол, кушетка, даже хромоногий журнальный столик. На стенах висели коврики, изображавшие оленей у водопоя, заснеженные горные вершины, обезьян, резвящихся в африканских джунглях. Отвратительный желтый свет исходил от двух металлических торшеров с абажурами из просмоленной бумаги. Трейси увидел могучую спину детектива.

— Его здесь нет!.. Ox, ox, ox!

Голос, полный боли и страха, принадлежал женщине. Теперь Трейси разглядел и смуглую ногу, конвульсивно вздрагивавшую от боли.

— Говори, где он?! — Туэйт задыхался от ярости.

Женщина закричала, и Трейси догадался, что делает Туэйт. Он отошел чуть в сторону, чтобы увидеть и убедиться.

Как он и предполагал, Туэйт вцепился в левое колено женщины, сжимая его таким образом, что все ее попытки вырваться и ослабить боль работали лишь против нее.

Туэйт снова и снова выкручивал колено, женщина стонала, лицо ее было покрыто потом, пот блестел в темных волосах, косметика расплылась в грязное пятно.