— Надеюсь, ваше путешествие было приятным, — обращаясь к Макоумеру, Монах смотрел не прямо на него, а куда-то чуть вверх и влево. На Монахе был пиджак с широкими лацканами, вышедшими из моды еще в семидесятых.

— Приятным, но слишком долгим.

— О да, мы еще не обрели той скорости, которой вы, люди Запада, так справедливо гордитесь, — он снова показал зубы. Улыбка скорее, походила на гримасу, мало чем отличавшуюся от звериного оскала. — «Мне нужен весь мир сейчас же!» — воскликнул он, весьма удачно сымитировав американский акцент. Макоумеру он напоминал гориллу, вытащенную из клетки и облаченную в человеческий наряд. — Макоумер, вы мне нравитесь, — безапелляционно объявил Монах, стряхнул с сигареты пепел и подозвал официанта. — Вы — человек не бесхребетный, в отличие от большинства представителей вашей расы.

— И это, по вашему, наш основной недостаток? — Макоумер заказал «скотч» со льдом, китаец — «Столичную».

Монах обдумал вопрос, как будто он был задан всерьез, и ответил:

— Ах, Макоумер, слабосердечие не есть качество присущее настоящему мужчине. Вот так.

— Совершенно с вами согласен.

— Еще бы, — Монах некоторое время разглядывал собеседника, затем закурил очередную из своих отвратительных сигарет. — Что ж. Мне не следовало удивляться. В конце концов, — он пожал плечами, — вы сейчас здесь, со мной. Для этого требуется смелость, и немалая, — принесли напитки, и он вновь оскалился. Они подняли стаканы и, не говоря ни слова, выпили друг за друга и за их еще не заключенный договор.

Макоумер удивился качеству и мягкости напитка.

— О, здесь все импортное, — сказал Монах. — Иначе пить было бы совершенно нечего.

— Я не могу понять, — начал Макоумер, — почему вы настаивали на встрече именно здесь.

— Вы имеет в виду клуб Джиньджиань? — Монах заказал еще водки. — Но это единственное пристойное место в Шанхае. — Он взмахнул рукой. — Ну, есть еще, конечно, «Красный дом», или «Chez Louis», как его называют иностранцы старшего поколения, но, смею утверждать, еда там гораздо хуже, чем здесь.

— Я не это имел в виду, — Макоумер смаковал виски и наблюдал, как быстро Монах расправляется с крепкой русской водкой — он уже приказал официанту принести еще рюмку. — Вообще: почему в Китае? Можно было выбрать любой из городов — Гонконг, Сингапур, Бангкок. Там гораздо легче было бы затеряться.

— Более нейтральная территория, да? — Монах выпил еще одну рюмку. — Я более беспокоился о вас, мой дорогой Макоумер. Я могу раствориться в любом из этих городов, — он потер круглый подбородок. — У меня подходящее лицо.

Но вы — американец, и хорошо известный американец. Что вам делать в Сингапуре или Бангкоке? Насколько мне известно, вы в основном ведете дела с японцами. Даже Гонконг как бы вне поля ваших интересов.

Вот почему я счел нужным воспользоваться предстоящим визитом сюда Трехсторонней комиссии. В вашей стране объявили об этой поездке, так что ваше присутствие здесь вполне объяснимо. Никто не станет его комментировать.

Макоумер нашел этот анализ ситуации безошибочным. Но от того его беспокойство отнюдь не стало меньше, а, напротив, усилилось. Китай действовал ему на нервы, он его пугал. Он думал о том, что это Восток поглотил Тису, она исчезла бесследно, словно была не человеческим существом, а каким-то мусором, пустой оберткой от конфетки.

Он не понимал китайцев и не любил их.