Атертон Готтшалк дрожал от ярости и страха. Он молчал, в отчаянии глядя на белоснежную стену палаты.

— Что там у тебя?

— С возвращением, — ухмыльнулся Уайт. — Мы все...

— Да, да, знаю, благодарю, сейчас упаду на колени и заплачу, — перебил его Туэйт, уже успевший наслушаться добродушных колкостей коллег в вестибюле участка. — Прибереги цветы и поздравления для кого-нибудь другого.

— Слушаюсссь! Ссэрр! — Сделал серьезное лицо Уайт. — Без вас здесь творилось черт знает что. Подстрелили кандидата в президенты от республиканской партии, а Борак и Эндерс что-то уж слишком быстро нашли убийцу.

Легки на помине, подумал Туэйт, увидев выходящих из лифта Борака и Эндерса. Сейчас они направлялись в их сторону.

— Я уже все знаю, — буркнул Туэйт.

«Тайм» напечатал гневную передовицу, где заклеймил неэффективность службы государственной безопасности, обязанной бороться с международным терроризмом, особенно если террористы наглеют и начинают действовать на территории Америки. Следом выступила «Вашингтон пост» особо акцентируя внимание читателей на том факте, что покушавшийся использовал советский автомат АК-47. И «Тайм», и «Ньюсуик» посвятили покушению несколько разворотов, рассказав заодно о мировой — «пандемической», как они ее называли, — реакции на акт международного терроризма. А прошлым вечером телепрограмма «60 минут» посвятила всю передачу, что совершенно нехарактерно для канала новостей, проблеме международного терроризма, завершив показ кадрами, снятыми у собора Святого Патрика.

В действительности же через восемь часов после покушения Атертон Готтшалк стал национальным героем Америки, его имя было у всех на устах — казалось, он навеки завоевал любовь американцев. Последний опрос общественного мнения, проведенный нью-йоркским отделением Си-би-эс, показал, что политический рейтинг Готтшалка взлетел на недосягаемую высоту: более 76 процентов американцев разделяли его позицию, а данные службы Гэллапа свидетельствовали о том, что цифра эта неуклонно растет.

— Ну надо же, — улыбнулся Борак, — ты пропустил самое интересное.

— Как дела, Дуг? — поинтересовался Эндерс.

— О'кей, — с беззаботным выражением лица соврал Туэйт.

— Надо же, — не обращая ни на кого внимания, продолжал Борак, — этот, мать его, Готтшалк стал прямо Христом-Спасителем. А, хотя, что в этом удивительного? Гаденыш оказался абсолютно прав. Произошло именно то, о чем он предупреждал. И вот что я вам скажу: этот парень будет куда лучше управлять страной, чем тот говнюк, который сидит в Овальном кабинете сейчас.

— Если я не ошибаюсь, — заметил Эндерс, — ты голосовал за Лоуренса.

— Ну и что? — В голосе Борака появились агрессивные нотки. — Тогда он вызывал у меня симпатию, — он поднял указательный палец вверх. — Вся штука заключается в том, что этот сукин сын, похоже, знал, что на него готовится покушение и был готов к нему, — он покачал головой.

— Одна из самых авторитетных служб опроса общественного мнения.

Туэйт насторожился. Он понимал, что Борак не случайно сменил тему: сейчас он явно намеревался обсудить телефонный звонок, благодаря которому они мгновенно вышли на убийцу.

— Ты, конечно же, не записал разговор на магнитофон? — спросил Туэйт.

Борак отрицательно покачал головой:

— Очень странный звонок, мать его.

— Значит не записал, — резюмировал Туэйт.