— Чудесно! — воскликнул Монах. — Просто замечательно! Вы расскажете мистеру Ричтеру все, что здесь услышали.

— А какие я ему смогу предоставить доказательства?

Монах с жалостью посмотрел на нее:

— Моя милая девочка, неужели вы полагаете, что я достану из какого-нибудь тайника микрофильм, где сняты документы, факты и цифры? Не будьте же такой наивной! Мистер Макоумер достаточно хитер, чтобы прятать свои секреты и заметать следы, к нему не могут подступиться даже такие специалисты, как мои источники.

Он потрепал ее по руке:

— Нет, вы просто расскажете мистеру Ричтеру, из какого источника получили эту информацию, этого будет достаточно. Он поймет, что ситуация чрезвычайная. Потому что, если Атертон Готтшалк действительно станет президентом Соединенных Штатов, диктовать политику будет, как вы догадываетесь, Макоумер. Возможно, вы не понимаете, что это значит, но я и Трейси Ричтер понимаем прекрасно.

Взгляд его черных глаз сверлил ее, словно перекидывал мостик из своего сознания в ее, заставляя запомнить каждое сказанное им слово.

— Так что, забудьте на время о танце, Лорин, — мягко сказал он, — и как можно скорее возвращайтесь домой. Разыщите мистера Ричтера и расскажите ему все. Потому что если Макоумер реализует свой план, спасти нас всех сможет только чудо.

Чет Кмау

Вашингтон — Даллас — Нью-Йорк

Пять тридцать утра. В сером клочковатом тумане словно призраки двигались облаченные в желтые комбинезоны рабочие наземных служб. Трейси вспомнил изборожденное морщинами, осунувшееся лицо Золотого Дракона, его затуманенные слезами глаза, в которых засветилось счастье, едва он увидел бросившуюся ему навстречу дочь.

Он быстро обогнал неторопливых пассажиров со своего рейса и первым оказался в зале прилета. Надо было немедленно позвонить в отель Туэйту. В его номере никто не снимал трубку. Он позвонил в участок и попал на дежурного сержанта ночной смены: нет, сэр, он не знает, где в данный момент находится детектив-сержант Туэйт, да, сэр, он непременно передаст детективу, что ему звонил мистер Ричтер.

Трейси подозревал, что Туэйт околачивается у Мелоди, но не знал ни ее фамилии, ни адреса. Следовательно, этот вариант отпадал сам собой. Перед вылетом Трейси дал телеграмму в отель «Четыре времени года» в Джорджтауне, где заказал номер, и сейчас попросил сержанта, чтобы Туэйт звонил ему прямо туда.

После этого Трейси набрал местный номер. Взявшей трубку телефонистке на коммутаторе он назвал трехзначный добавочный.

— Слушаю.

— Это Мама.

— С возвращением, — чуть помолчав, произнес Директор.

— Все флаги подняты, — добавил Трейси, вспомнив, что лишь чудо позволило ему вернуться домой живым и невредимым, и звалось это чудо Пинг По: только благодаря ему и его большой радушной семье он выжил. Был ли он простым рыбаком? Трейси весьма сомневался, но все равно никогда не узнает этого наверняка.

— Заход через штормовую гавань, — сказал Директор, и связь тут же прервалась.

Трейси удовлетворенно повесил трубку. «Штормовая гавань» означала беспрепятственный проход в здание Фонда:

Директор лично встретит Трейси и проведет его таким образом, что ни одна живая душа не узнает об их встрече.

Именно так он и должен был отреагировать на условную фразу: «все флаги подняты» означало, что Трейси отчаянно нуждается в помощи всех оперативных служб Фонда. Обычно к этому прибегали на заключительных этапах грозящих провалом операций или же в самых экстренных случаях.

У Трейси не было багажа, и, тем не менее, поймать такси удалось только через двадцать минут. Кошмарнейшее сочетание мерзкой погоды и раннего утра, когда нормальные люди мирно сопят в своих постелях, подумал Трейси.