— Тогда почему же вы отслеживали все мои действия?

Раздался стук в дверь.

— Войдите, — чуть повысил голос Директор.

В дверях появился худощавый молодой человек с большой картонной коробкой. Директор кивнул, сотрудник поставил коробку на угол стола и исчез за дверью.

— Получите ваши вещички, — Директор хлопнул ладонью по коробке. — Не сиди раздетый — простудишься, заболеешь и умрешь.

Он повернулся в кресле и поглядел в окно: город тонул в тумане, на серую пелену которого накладывалась мелкая сетка дождя.

Трейси подошел к столу и открыл коробку: нижнее белье, серые брюки, черные носки, сверкающие черные ботинки ручной работы, узкий пояс крокодиловой кожи того же цвета, тщательно разглаженная светло-голубая сорочка, все еще хранящая тепло утюга. В коробке оказались также рожок для обуви, флакон дезодоранта и пластиковая бутылочка с тальком. Трейси приступил к переодеванию.

— Лишь бы это не ударило по бюджету будущего года, — ухмыльнулся он. — Ваши бухгалтеры сойдут с ума, увидев счет.

— Не переживай по поводу одежды, которую тебе пришлось бросить в отеле, — Директор намеренно игнорировал колкость, — все улажено. Твои вещи прибывают сегодня вечером рейсом «Пан-Американ».

— А как насчет полиции?

— Забудь гонконгскую полицию.

— Чем я могу вам отплатить? — переодевшись в новую одежду, Трейси теперь был похож на человека.

Скрипнуло кресло. Директор упер немигающий холодный взгляд в Трейси:

— Как прикажешь тебя понимать, черт возьми?

— Вы прекрасно знаете, — медленно произнес Трейси. — Я бы не заинтересовал вас, если бы Фонд не задумал что-то по принципу quid pro quo.

— Ты ошибаешься. Мама. Это и есть quid pro quo.

— За что же?

Директор откинулся в кресле и провел ладонью по гладко выбритой щеке:

— Как бы мне это не было неприятно, но должен признать, ты оказался прав в отношении Кима. Парень стал очень опасен, гораздо опаснее, чем я предполагал. Он предприимчив, и это сбило его с пути. По сути говоря, он уже не с нами — по крайней мере, духовно.

Трейси опустился на стул и вытянул ноги:

— Кое-что я вам говорил еще... когда же? Году в семидесятом, верно?

Директор кивнул:

— Да, примерно в то время. Но это не все. Когда мы ужинали в «Ше Франсуа», ты дал мне понять, что замышляет Ким: тебя почему-то интересовали его планы на отпуск, и я стал размышлять.

— С любым другим у меня этот номер не прошел бы, потребовался бы открытый текст, вы же по-прежнему рассуждаете как профессиональный сыщик.

Так вот почему Директор тогда так вспылил, подумал Трейси. Он терпеть не может ошибок, особенно своих. А ведь именно он сам дал Киму максимально возможную свободу в рамках Фонда.

— Я выяснил, что он уже давно работает на один европейский синдикат со штаб-квартирой в Эйндховене. В него входят весьма консервативные промышленники.

— Эйндховен?

— Голландия, — Директор порылся в своих бумагах. — Коммунистов среди них нет, наоборот — в целом это воинствующие крайние правые.

Трейси кивнул:

— Это укладывается в схему: вы отлично знаете, как Ким ненавидит коммунистов.

Холодный взгляд голубых глаз Директора сверлил Трейси:

— Тогда, будь добр, просвети меня: что, черт возьми, он для них делает?

Трейси встал и начал задумчиво мерять шагами кабинет:

— Я не уверен... пока, — он резко повернулся к своему бывшему шефу.