— А ради чего еще стал бы я это затевать? Туэйт наклонился вперед:

— Но теперь Монсеррат убита, парень. И убита не каким-то бродягой-алкоголиком, который забрался в дом, чтобы стащить пару долларов. Тот, кто сделал с ней такое, понимал, что делает. И сотворил все в очень необычной манере. И это говорит мне о том, что она что-то знала — то, чего не должна была знать, — он в упор смотрел на Трейси. — Где-то бродит очень хитрая и очень опасная сволочь, и если ты хоть что-то знаешь об этом, лучше тебе выложить все сразу.

Он заметил, что на лице Трейси опять возникло это странное выражение и воскликнул:

— Слушай, хватит тебе! Я не из тех, кого легко остановить. Подумай об этом, парень, и подумай о том, что ты только сейчас видел... Это она просит тебя, вопит что есть мочи. Мы должны найти ублюдка, который сделал с ней это. И найти быстро, потому что, Господь знает, такого выродка я еще не встречал. Я не знаю, какое на тебя все это произвело впечатление, но то, что увидел я, из меня мозги вышибло, так я испугался.

Трейси начал понимать, в какой ситуации он оказался. Он был так занят сохранением доброго имени Джона, что, получается, сам помог убийце своего друга. И Туэйт испугался совершенно правильно — то, как была убита Мойра, напомнило ему ужасы, виденные в джунглях Юго-Восточной Азии. Тот, кто сделал это, был специалистом, он был уверен.

Он взглянул на Туэйта и вдруг понял: этому человеку он может доверять куда больше, чем Киму.

— Я не могу забыть, — сказал он тихо, — то, что сказала мне Мойра в ночь смерти Джона.

— Ты имеешь в виду ту ночь, когда он был убит.

Трейси кивнул, и Туэйт сбросил с себя все чары той силы, которую перед этим продемонстрировал ему Ричтер.

— Мойра сказала, что она почувствовала нечто, вроде... постороннего присутствия. Я не могу найти другого слова — она почувствовала постороннее присутствие в момент смерти Холмгрена.

— Она так и сказала: присутствие?

Трейси кивнул.

— Она не могла выразиться яснее? Ты спрашивал?

— Да, но вы видели, в каком она была тогда состоянии. Она... была очень умной женщиной. Но и очень чувствительной, особенно в том, что касалось Джона. Быть с ним в минуту его смерти... — Трейси покачал головой. — Она не могла этого выдержать.

Туэйт молча смотрел на него.

— Я знаю о чем вы думаете, — сказал Трейси. — После этого я несколько раз беседовал с ней по телефону. Она начинала что-то говорить, а потом опять случалась истерика. В том своем состоянии она вряд ли могла бы помочь. Но теперь я жалею, что не надавил на нее.

Туэйт не прокомментировал эти слова и только спросил:

— Но есть и что-то еще, да?

Трейси глубоко вздохнул. Он был готов предать те отношения, которые у него были с Кимом. К черту Кима!

— Одно время я работал в... давайте назовем это так, в системе безопасности. И довольно резко порвал с ними — я был по горло сыт их делами, — он поежился. Туэйт молчал. — Недавно ко мне обратился один из оперативников — я когда-то знал его, его зовут Ким. Он сказал, что они хотят, чтобы я вернулся, хотя бы временно. Когда я отказался, он сказал, что это касается Джона Холмгрена. Мы вместе поехали в особняк губернатора, и я немного поискал, — он полез в карман и достал завернутого в носовой платок «клопа». — И вот что нашел. Это было очень хитро спрятано — в грушу на дне бутылки с грушевым бренди. Электронное подслушивающее устройство.