— А если нет? Мне ж тогда головы не сносить.

Туэйт засмеялся:

— Не волнуйтесь. Я вас прикрою. Вы приносите мне товар, а я беру на себя заботу о вас: мне в подразделении нужен надежный человек. Ну, что скажете?

Уайт улыбнулся, затряс Туэйту руку:

— Я все сделаю, только вытащите меня отсюда!

— Отлично, — Туэйт взял листочек бумаги и что-то на нем накарябал. — Когда у вас дневная смена? Уайт ответил.

— Хорошо. Принесете материал ко мне домой, — Туэйт протянул ему листочек. — Скажем, послезавтра ночью. Подойдет?

— Матушка, я весь к вашим услугам!

Но в эту ночь она пила кофе не одна. Человек, который уже приходил к ней утром, ждал, прислонившись к центральному холодильнику. Близкое соседство трупов, казалось, совершенно его не волновало.

— Кто к вам приходил?

Доктор Миранда очень не любила расспросов — это был ее мир, ее святилище, и хотя этот человек показал ей документ, удостоверяющий его работу на правительство, отвечать ей не хотелось. Поэтому она для начала сделала глоток кофе — посетителю она и не подумала предложить чашечку, — и только потом сообщила:

— Полицейский.

Ким — ибо это был он — кивнул:

— Туэйт.

Доктор Миранда удивленно глянула на посетителя, а тот повернулся к хранилищу и выкатил из люка каталку. На ней лежал воскового цвета труп, а Т-образный разрез на груди свидетельствовал, что этого бедолагу уже вскрывали.

— От чего он умер?

Доктор Миранда осуждающе нахмурилась: ей не нравилось холодное любопытство по отношению к ее обязанностям. Тела лежавших здесь были ее работой, и интересной работой, она разгадывала тайны их смерти и либо приносила, либо не приносила успокоение в души скорбящих родственников.

— Я не помню, мне надо взглянуть в досье. А зачем вам знать? Вы были знакомы с этим человеком?

— Нет, — ответил Ким. — Простое любопытство.

— Вам интересна смерть? Он глянул на нее:

— Я знаю множество способов лишать людей жизни, но всегда готов учиться.

— Вы шутите.

Он толкнул каталку назад, люк захлопнулся.

— Мне пора идти. Доктор Миранда, Федеральное правительство выражает вам свою признательность. Кстати, через два-три дня фотографии Джона Холмгрена из досье исчезнут.

— Вы в этом так уверены?

Ким пропустил мимо ушей ее вопрос.

— И я лишь хочу заверить вас, чтобы вы не волновались, ибо они будут использованы в благородных целях.

Она пожала плечами:

— Мне все равно. Они просто валялись без толку. Но я не понимаю, почему вы вчера сами брали их на час.

Ким решил, что ему следует постараться быть обязательным: эта холодная война местного значения уже действовала ему на нервы.

— Доктор Миранда, вам и так уже известно слишком многое, — улыбаясь, солгал он. — И дальнейшая информация может стать угрозой для вашей жизни.

Она положила булочку.

— Правда?

Ким кивнул.

— Истинная правда. Но, как я уже сказал, я очень благодарен вам за помощь, — и, уже повернувшись уходить, добавил: — Но все может коренными образом измениться, если вы об этом хоть кому-нибудь скажете.

Доктор Миранда поняла.

— Я уже забыла.

Улыбка Кима была чарующей:

— Замечательно. Именно это я и хотел от вас услышать.

Баттамбанг, Камбоджа

Он все чаще встречал группы монтаньяров, пребывавших в постоянном напряжении и страхе перед регулярными частями Лон Нола.