— Я к доктору Миранде.

Охранник кивнул, глянул в список телефонов, набрал внутренний номер:

— Скоро спустится, сэр.

Туэйт увидел, что на столе перед чернокожим полицейским лежит номер «Эбони» и уже собирался побранить его, но затем передумал и спросил:

— Давно ты здесь работаешь?

— Около трех недель, — ответил чернокожий. — Между нами говоря, жуткая скукотища.

— Да уж. — Туэйт скорчил гримасу: — Все равно, что нести охрану кладбища.

— Сержант-детектив Туэйт?

Туэйт вытаращил глаза: доктор Миранда оказалась дамой индейского происхождения, по виду где-то под сорок. На ней был зеленый хирургический халат, темные блестящие волосы стянуты в узел.

— Вы хотели меня видеть? — у нее была привычка стрелять в собеседника словами, и Туэйту это сразу не понравилось.

— Да, — спокойно ответил он. — По поводу убийства в Китайском квартале.

— Не здесь, — бросила она, оглядевшись, словно они находились на детской площадке и он бросил в присутствии детей бранное слово.

Она провела его в свой кабинет на третьем этаже. Там было тепло и уютно, если вам, конечно, нравятся бунзеновские горелки, перегонные кубы, колбы и толстые учебники по патологоанатомии. Туэйту все эти вещи определенно не нравились.

Доктор Миранда уселась на деревянный стул с высокой спинкой за заваленным бумагами столом. Повернулась к нему, сунула руки в карманы, закинула ногу на ногу. Туэйт увидел, что она обута в ортопедические ботинки — плоскостопая, подумал он. Так ей и надо.

— Итак, — изрекла она профессорским тоном, — что вам угодно? До трех ночи мне надо успеть написать еще три отчета, а в десять утра выступать в суде.

— Давайте начнем с самого начала.

По правде говоря, Туэйта вовсе не интересовало это убийство. Флэгерти поручил расследование его группе, а он перепоручил Эндерсу и Бораку. Типичное дело, некий член банды «Драконов» был застрелен с близкого расстояния из малокалиберного пистолета в оркестровой яме кинотеатра «Пагода», что на Восточном Бродвее.

— А вы не поздно явились со своими вопросами, сержант?

— Да уж, припозднился. Был ужасно занят: целый день выдувал пузыри из жевательной резинки. Ну, меня поймали за этим занятием и назначили в ночную смену. А вы почему задержались?

— Исключительно из преданности делу, — ответила она без всякого намека на иронию. Потом обернулась, достала из стоявшего за спиной металлического шкафа папку и швырнула ему через стол:

— Читайте здесь. Мы книги на дом не выдаем. Туэйт знал, как ей отомстить. Он медленно полез в карман, достал свежую пачку сигарет «кэмел» без фильтра, отодрал ногтем целлофан.

Она подождала, пока он щелкнул зажигалкой и объявила:

— Прошу вас не делать этого.

Туэйт, который давно уже заметил надпись «Не курить», но ничего не ответил, глубоко затянулся и со свистом выпустил дым. Медэксперт с отвращением отвернулась.

Конечно, можно было бы получить эту папку по обычным каналам, через полицейское управление, но у Туэйта была иная задача.

Обычно полицейский фотограф снимал тела тех, чья смерть была насильственной или предполагалась таковой. В случае с Джоном Холмгреном таких снимков быть, по идее, не должно. Однако медэксперт, вызванный полицией, известил Барлоу, главного медэксперта, и тот, учитывая личность покойного, выяснил причину смерти лично. Его предварительный устный отчет гласил: обширный инфаркт миокарда, вызванный крайним переутомлением. Но поскольку на дело выехал сам главный эксперт, при нем был и фотограф, который, хоть в данном случае это и было не обязательно, все же сделал снимки.