У нее сердце замерло…

Оглядывается, с приготовленной кокетливой улыбкой чуть ли не садится в сугроб. Олень!

Видно, отвязался и ушел погулять. Зимой олень в тех краях — дело обычное: транспортное средство.

Чего-чего, а этого добра в городке навалом — у каждого подъезда зимой припаркованы.

Дышит, смотрит. Только что не разговаривает.

Вот тебе, Маша, и кавалер — дождалась своего счастья!

Женихов нет, зато оленей навалом.

Оставшись одна, Маша всерьез решила заняться своей судьбой. Благо, что перемены, происходящие вокруг, открывали для этого массу возможностей, причем нестандартных!

Так, например, все «малые народности» с приходом перестройки стали решительно выдвигать идею собственной самобытности и активно общаться со своими братьями по крови. Особенно если эти братья и сестры жили на территории развитых капиталистических стран.

Так и у них в городке появилась общественная организация по возрождению «народности саами». Поскольку работа в ней была связана с поездками, гуманитарной помощью и прочими благами, Маша активно в нее включилась.

Разница между тундрой и тундрой была огромной: норвежская тундра была с горячей водой и Интернетом, анаша… Все понимали разницу.

Словом, Маша была готова стать женщиной-саами, но только в тундре норвежской.

Как в анекдоте про попугая, пересекающего границу: хоть тушкой, хоть чучелом, только выпустите.

Тем более что Маше очень шел народный костюм саами — норковая парка, круглая, как шлем, шапочка, меховые крошечные варежки и сапожки и такие же, норковые, простите за подробность, штаны.

Ну не женщина, а прелестный зверек ценной породы.

Так и сказал ей немолодой, практически, можно сказать, пожилой саами из Норвегии Бьерн Трольстен.

Бьерн был, что называется, «активистом» движения за возрождение саами и стоматологом. Их норвежская гуманитарная миссия пыталась по мере сил осуществлять в отдельных поселках постсоветского полуострова переход от пещерной «гестаповской» стоматологии к нормальной, человеческой.

И особенно часто заглядывал в Машин магазин. И «зверек» был не прочь, чтобы его приручили.

Кроме Машиной красоты, Трольстена, безусловно, подкупало ее неравнодушное отношение к «делу возрождения малой народности саами».

Собственно, Маша Крамарова не имела к народности саами никакого отношения, но, как говорится, подходила по параметрам: светловолосая, с косой и голубыми глазами.

Оказалось, что финские племена, населявшие когда-то земли от Московии до полуострова, от которых и происходили саами, именно такой тип внешности — по недоразумению принимаемый нынче за славянский! — и имели.

Маше пришлось углубиться в тонкости исторические и этнические. А как известно, один из главных способов завоевать мужчину — это говорить с ним о том, что ему интересно.

Хотя для большинства людей все, кто живет в тундре, понятное дело — чукчи, но саами — это все-таки саами. Хоть и живут тоже в тундре. Древний угрофинский народ — представители «уральской расы», чьи предки двигались вслед за отступающим ледником, заселяя земли будущей Московии, Тверского княжества и дальше — до Баренцева моря. Их глиняные разбитые горшки с гребенчатым орнаментом — «керамику» — археологи раскапывают и под Ростовом Великим, и на Кольском полуострове, а ближайшие родственники живут на севере Норвегии, Финляндии, Швеции. Саами — светловолосы и светлоглазы. Кому хочется посмотреть на настоящую русскую красавицу, достаточно взглянуть на девушку-саами: золотая толстая коса, голубые глаза.