|
Что уж говорить о людях! Людьми Гарик вообще вертел, как хотел, будто они были послушными манекенами. Во время его фотосессий частенько случались и вовсе необъяснимые вещи: небо очищалось и тучи исчезали, стоило Гарику запланировать вертолетную съемку, даже солнце начинало освещать землю в самом выгодном для фотографий ракурсе. Разноцветные листья принимались как то особенно красиво падать, едва он появлялся со своей дорогущей камерой в осеннем лесу. Словом, Гарик всегда и везде шел ва банк и неизменно выигрывал.
«Что ж, для работы это неплохо», – размышляла Лара. Она вообще уважала профессионалов. «Однако это не дает ему права распоряжаться мной как моделью для съемок», – одернула она себя и решила, что не нанималась общаться с Гариком после работы, даже в командировке. Отснимут днем очередной сюжет, – и гуд бай, коллега, до утра у каждого своя программа. Кто знает, вдруг она сама в Ялте с кем нибудь достойным познакомится? Впрочем, если даже просто отдохнет от суматошной московской жизни и элементарно отоспится, это тоже будет неплохо. А Гарик… В конце концов на крымском побережье, тем более в интуристовской гостинице, хватает «ночных бабочек». Вот пусть заезжая знаменитость с ними и развлекается согласно прейскуранту, тем более, что денежки у него водятся. Впрочем, он может особенно не тратиться. Столько дурочек приезжает к морю в надежде завести роман с такой вот «столичной штучкой», чтобы потом всю жизнь вздыхать о нем в своем захолустье, как о самом ярком событии жизни, рыдать и тайно от мужа рассматривать профессиональные фотокарточки с собственной мордашкой. Да пошел он! Впрочем, этот хлыщ Гарик трудных путей и не ищет. Зачем напрягаться, копать колодец, чтобы утолить жажду, если вокруг полно водопроводных кранов…».
– Ты что, сдурел! – рявкнула Лара, сбрасывая чужую руку со своего колена. Даже сквозь плотную ткань джинсов она почувствовала, что рука мужчины тяжелая и влажная. В самолете кресло Ларисы оказалось у окна, и она с отвращением ощутила, как массивное бедро Гарика все теснее припечатывает ее к стенке. – Нормалек, старушка! – самодовольно, по хозяйски промурлыкал попутчик и облапил ее за плечи. Темное влажное пятно проступило на рукаве белой кофточки Лары. – Пошел вон! – попыталась крикнуть она, но голос, приглушенный шумом двигателей, прозвучал жалким писком. Девушка разозлилась на себя почти до слез. Ну, конечно, она сейчас выглядит полной идиоткой. Летит на юг вдвоем с мужиком и еще имеет наглость быть недовольной. Никто и не подумает за нее вступиться. Все дремлют или делают вид, что спят, не обращая внимания на решительные атаки Гарика. Мол, дело ваше, то есть – дело молодое. Дескать, сама с мужиком на курорт полетела, сама с ним и разбирайся. Похоже, для остальных пассажиров они и впрямь выглядели парочкой любовников, которые бранятся для развлечения. Ничего, дескать, скоро утешатся… голубки. Море, солнце, пляж, страстный секс в гостиничном номере … Между тем нахрапистый сосед Лары пытался расстегнуть ее батистовую кофточку, сопровождая свои действия шутками прибаутками, словно давний любовник. Сосед, сидевший рядом с Лорой, демонстративно углубился в газету. Тогда еще не знали модного английского слова «харрасмент», не было движения «ми ту» в интернете, однако советский фотограф Гарик похлеще похотливых голливудских продюсеров беззастенчиво злоупотреблял положением начальника в их крошечной «съемочной группе». – Ну, довольно идиотских шуток, – Лара наконец стряхнула оцепенение и решительно поднялась, – мне давно не смешно. Если честно, меня тошнит от тебя, Игорь! Ступай, руки свои потные помой. Пойду ка я пересяду в хвост самолета. – А ты уверена, что там есть места? – невозмутимо промурлыкал домогатель в ухо Лары. |
