Она вышла на балкон и оценила обстановку. Седьмой этаж, все соседи, наверное, еще на пляже.

– Hello! – закричала Лара неестественно громко и радостно, когда на балконе справа вдруг появилась толстая иностранка.

– Hello, ich bin Deutsch (я немка), – объявила дама. Лара немецким не владела, но обрадовалась фрау, как родной. Теперь она не одна! Во всяком случае, если что, можно будет позвать на помощь.

– Ну ладно, – Гарик неохотно убрал руку, которой загораживал выход. – Что то я тоже сегодня утомился. До завтра, бэби!

Когда дверь закрылась, Лара без сил опустилась в кресло. Что ж, пока счет 1:0. Похоже, этот отвратительный тип привык получать все, что хочет. Нет, теперь мерзкий орангутанг не отступится. Видно, по другому добиваться женщин он не обучен. Не научился за всю жизнь элегантно ухаживать, красиво соблазнять. Или не хочет, типа – так сойдет? Неужели, ему никогда не давали отпор? Или этот мерзавец прет напролом лишь в таких вот беспроигрышных ситуациях, когда женщина полностью зависит от него? Скотина!

Следующие два дня Лара вела себя, как в тылу врага. Ни одного лишнего движения, ни одной кокетливой улыбки, ни единого легкомысленного взгляда. Деловые отношения, не более того. С утра они с Гариком включились в работу и целыми днями колесили по крымским дорогам в раскаленной машине (о кондиционерах тогда и не слыхивали), выбирая места для съемок. Попутно их маленькая «съемочная группа» отыскивали в городках Южного берега Крыма интересных людей для интервью. В поездках Лара неизменно садилась на переднее сиденье, чтобы быть подальше от Гарика. Даже на пляж старалась ходить в другое время. Не хотелось, чтобы он ее видел в купальнике.

«Хожу, как женщина Востока, очи долу», – поймала она себя на забавной мысли, когда они впервые оказались вдвоем на берегу моря, и горько усмехнулась. Фотограф снимал закат над морем. Волны белыми барашками стелились у их босых ног, сквозь синюю воду просматривались разноцветные камешки. Гарик внимательно взглянул на нее и вдруг осторожно потрогал Лару за мочку уха. От неожиданности она резко махнула рукой, и черные очки слетели с лица мужчины. Одно стеклышко вылетело, ударилось о гальку и разлетелось на кусочки.

– Идиотка, истеричка, что ты наделала? – заорал он. – Это фирменные очки, я привез их из Америки! Здесь, в Совке, таких днем с огнем не сыщешь.

– Я все оплачу, – пролепетала Лара, пытаясь сложить из осколков линзу. Ей внезапно стало жаль этого недалекого человека. Вот, дурачок, считает себя богемой, возможно, даже элитой, а сам прост и незатейлив, как это разбитое стеклышко. И женщина в знак примирения дотронулась до его руки. С удивлением Лара почувствовала, что через нее прошли слегка подзабытые токи, и отдернула руку. Этот моральный урод, эта похотливая скотина, этот мерзавец вызвал у нее явно недвусмысленное желание. Но почему, какого черта? Страх и унижение, ненависть и беспомощность, жара и усталость переплавились в то, чего Лара ожидала меньше всего, в какой то «стокгольмский синдром». Женщина с ужасом и отвращением почувствовала: на борьбу с собой сил уже не осталось. Она, наверное, умрет или сойдет с ума, если как можно скорее не займется с этим чудовищем сексом.

«Что ж, месть иногда принимает причудливые формы, – внезапно решила для себя Лара. – Я безумно хочу это глуповатое животное и сегодня же воспользуюсь им, как мальчиком по вызову. Не он меня, а я его употреблю для удовольствия, не затрагивая душу. Хладнокровно и расчетливо, по мужски, как действуют мужчины, когда нанимают проститутку. Впрочем, моя душа его волнует меньше всего, так что и он будет в выигрыше».

«Миллион, миллион алых роз», – пела по гостиничному телеку Пугачева свой новый и жутко модный в тот год хит.