Ребенок, которого я носила, начал шевелиться. Со временем я полюбила это крохотное, копошащееся во мне существо. К концу беременности доктор Роза Шеффер госпитализировала меня в родильное отделение санчасти, где и вызвала роды…

Сара замолчала, уставившись в одну точку. Дрожащими руками она достала из кармана платья измятую пачку сигарет, вынула одну из них, закурила от протянутой Леа зажигалки и пару раз нервно затянулась. Ее руки перестали дрожать.

— Родился мальчик…

Ее плечи вдруг опустились, и она раздавила недокуренную сигарету в переполненной окурками пепельнице.

— Я назвала его Иваном… У него были светлые волосики… и вообще, это был очень красивый ребенок…

— Как такая уродина, как ты, могла произвести на свет такого красавца-арийца? — возмущалась доктор Шеффер. — Жаль, что на нем придется проверить действие новой противотифозной вакцины.

Я умоляла ее пощадить ребенка и испытать действие вакцины на мне.

— Об этом не может быть и речи. Ты предназначаешься для другого эксперимента. Если не хочешь отдать мне своего сына, то убей его.

Сара закурила новую сигарету. Шрамы на ее щеках снова покраснели, подчеркивая бледность лица.

— Всю ночь я не спала и прижимала к себе моего ребенка. Под утро, измучившись, задремала. А когда проснулась, ребенка возле меня не было. Надо мной стояла и улыбалась Роза Шеффер.

— Ну, как провела ночь? Вижу, что хорошо, раз ты уже на ногах.

— Где мой сын?

— Твой сын? Ах да, твой сын! Не волнуйся, с ним все в порядке.

— Верните его мне!

— Тебе его вернут, но с одним условием.

— С каким условием?

— Этой ночью одна цыганка родила девочку. Ребенок — урод от рождения, но, в общем, вполне здоров. Мы не можем позволить ему жить. Он должен умереть, и убьешь его ты.

— Я?!

— Да, в обмен на жизнь твоего сына.

Я не верила своим ушам: мне предлагали убить чужого ребенка, чтобы спасти от смерти своего собственного. Я расхохоталась.

— Тебе смешно? Тем лучше.

Она вышла, а я, несмотря на потрясение, продолжала хохотать, как безумная. Немного погодя вошла сестра Ингрид с плачущим новорожденным на руках. За ней шла доктор Шеффер и держала за ножки моего мальчика… Я дико закричала и бросилась к нему.

— Не двигайся, иначе я размозжу ему голову об стену.

Я замерла на месте.

— Убей девочку, и я верну тебе сына.

Сестра Ингрид протянула мне ребенка. В нем не было заметно никакого уродства. Я взяла девочку на руки, и на меня вдруг нахлынула волна нежности. Ее густые черные волосы были мягкие, как шелк. Машинально я поцеловала ее в лобик. Обе немки не сводили с меня глаз.

— Убей же ее, — произнесла почти с нежностью Роза Шеффер.

Я покачала головой и протянула ей ребенка.

— Убей, или я убью твоего сына!

Задыхаясь, Сара прижимала к груди руки. Леа, вся дрожа, очень тихо сказала:

— Хватит, не говори больше ничего. Ты только терзаешь себя.

— Ты говоришь, что я терзаю себя, но на самом-то деле ты не хочешь, чтобы терзали тебя! — взвизгнула Сара.

Подруги стояли лицом к лицу и смотрели друг другу в глаза.