Леа кивнула.

— Обрати внимание на то, чтобы за тобой не было слежки. Оденься во что-нибудь темное. Ты слишком бросаешься в глаза в этом голубом костюме. С тобой встретится кто-нибудь из наших. Ты мне говорила, что заметила у напавшего на тебя человека акцент… и почувствовала на своей шее прикосновение его усов… Это может облегчить поиски. К тебе должны подойти со словами: «Вы не видели Виктора?» Ты ответишь: «Я собираюсь встретиться с ним сегодня вечером». Ты все поняла? Повтори.

Леа монотонно повторила.

— Хорошо. Приходи ко мне завтра. Я должна быть в курсе.

В коридоре Леа столкнулась с Даниэлем.

— Как она себя чувствует? Почему вы молчите?.. Что с вами? Вы очень бледны.

Поддерживаемая молодым человеком, она села на стул. Ноги были ватными, она чувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

— Все нормально, ничего страшного: просто я не выношу запаха эфира.

— Вы меня напугали… Как себя чувствует Сара?

— Лучше, гораздо лучше.

— Хотите, я провожу вас?

— Нет, сейчас это пройдет, спасибо.

У Леа было одно желание: бежать из этой больницы и прийти в себя, чтобы все обдумать. Она быстро рассталась с Даниэлем.

На площади Обсерватории она вскочила на подножку автобуса, когда он уже тронулся. Контролер схватил ее за руку и накинул ремень безопасности.

— Очень опасно, мадемуазель, прыгать на ходу.

— Этот автобус идет до площади Сен-Мишель?

— Да, мадемуазель, два билета, пожалуйста.

Леа протянула деньги и оперлась на деревянные перила. Ее волосы развевались на ветру. Автобус шел с большой скоростью.

Придя на улицу Грегуар-де-Тур, она открыла дверь ключом, который ей дала сестра. В квартире никого не было. Она трижды позвонила на Университетскую улицу. Никто не подошел к телефону. Франсуа тоже не появлялся. Зато, когда она набрала номер, данный ей Сарой, ответил мужской голос.

15

— Вы не видели Виктора?

Хотя Леа и была начеку, она вздрогнула. Перед ней стоял незнакомец с великолепными рыжими усами, ожидая ее ответа.

— Я собираюсь встретиться с ним сегодня вечером.

— Хорошо, пойдемте.

Пройдя по переулку, они вышли на бульвар Сен-Жермен и зашли в большое кафе. Он провел ее вглубь, подальше от посетителей.

— Что вы будете пить?

— Не знаю, то же, что и вы.

— Гарсон, два стакана хорошо охлажденной водки.

Пока официант не вернулся, они не проронили ни слова.

— Выпейте, похоже, вам это необходимо.

Прикрыв глаза, она выпила… Ей вспомнились дни и вечера, проведенные с советскими солдатами в Германии в поисках перемещенных лиц и сирот, неизменная водка и песни: такие красивые и грустные… Благодаря этим людям с Востока она узнала, что такое безудержное веселье и черная тоска. Они стояли у нее перед глазами, погруженные в воспоминания о родной стране, о любимых женщинах… Сколько нежности, сколько деликатности было в этих мужланах! Как старались они хоть немного скрасить ей неуютную обстановку: отдавали свои одеяла, угощали чаем, делились черным хлебом… Ей так не хватало сегодня той атмосферы товарищества, заботы, делавшей жизнь среди руин менее трудной. Сожалея о том времени, Леа вздохнула.

— Вас не слишком затруднит, мадемуазель, вернуться на землю? — прервал ее человек с усами.

— Я думала о русских солдатах.