Он был достаточно крупный человек и весьма неприятный. Но во всем другом ситуация складывалась не в пользу выяснения отношений примитивным образом. К тому же он находился в переходном состоянии от одной расстроенной женщины к другой, и это давало ему некоторое преимущество.

— Не волнуйтесь, доктор. Мы с вами на одной стороне.

— Вы так думаете?

Он смотрел на меня сквозь сигаретный дым, окутавший его лицо. Затем с таким видом, будто дымящий кончик произвел эту вспышку темперамента, он бросил сигарету на пол и затоптал подошвой.

— Я даже не знаю из-за чего идет игра, — произнес он более дружеским голосом.

— Это новый вид игры. — У меня не было негатива Китти и Кетчела, и я устно описал ему его. — Человек на снимке, тот, что с бриллиантовым кольцом, вы не знаете, кто он?

Это была проверка на честность, но я не знал, чьей честности — его или его жены.

Он сделал неопределенный жест:

— Трудно сказать по словесному описанию. У него есть имя?

— Может быть, Кетчел. Я слышал, что он был вашим пациентом.

— Кетчел. — Он погладил свою челюсть, будто хотел ее вправить обратно в рот. — Думаю, что у меня был однажды пациент с таким именем.

— В 1959 году?

— Могло быть.

— Он здесь останавливался?

— Полагаю, да.

Я показалл ему карточку Китти.

Он подтвердил:

— Это миссис Кетчел. В ней я не могу ошибиться. Однажды она заходила в клинику проконсультироваться насчет бессолевой диеты. Ее мужа я лечил от гипертонии. У него было повышенное давление, но я сумел его нормализовать.

— А кто он?

Через лицо Сильвестра прошло несколько стадий воспоминаний.

— Он из Нью-Йорка, но делами уже не занимался. Он сказал мне, что вначале был скотопромышленником, и удачливым, торговал скотом где-то на юго-западе.

— В Калифорнии?

— Теперь уже не могу вспомнить.

— В Неваде?

— Сомневаюсь. Меня мало знают в других местах, и у меня нет там пациентов, — признался он нехотя.

— Может ли быть его запись в клинике?

— Вполне может быть, но почему вы так интересуетесь мистером Кетчелом?

— Пока еще не знаю. Но интересуюсь.

Я решил бросить ему дальнюю подсказку:

— Это было примерно тогда, когда Рой Фэблон совершил самоубийство?

Вопрос привел его в замешательство. Минуту он размышлял, как на него отреагировать. Потом сделал скучающий вид, но сам внимательно смотрел на меня.

— Снимок был сделан, возможно, в 1959 году, в сентябре. Когда умер Фэблон?

— Боюсь, что точно не помню.

— Он был вашим пациентом?

— У меня много пациентов, и, откровенно, у меня плохая хронологическая память. Я думаю, что это было около того времени, но если вы проводите какую-то связь...

— Я спрашиваю, а не утверждаю.

— А скажите снова, что вы спрашиваете?

— Имеет ли Кетчел какое-либо отношение к самоубийству Фэблона?

— У меня нет причин так думать. И откуда мне знать?

— Они оба были вашими друзьями. В некотором роде вы были между ними связующим звеном.

— Я им был? — Но он не оспаривал. Он не хотел углубляться в детали.

— Я слышал о предположении, что Фэблона убили. Его вдова сегодня опять об этом заговорила. Она сказала вам об этом?

— Нет, не говорила, — произнес он, не глядя на меня. — Вы имеете в виду слухи, что он утонул в результате несчастного случая?

— Или убит.