— Продолжайте.

Он сдержанно выдавил:

— Я собирался сказать, что моя жена в это время не была со мной.

— Вы хотите сказать, что у нее была связь с другим человеком.

Его лицо исказилось болью.

— Боже мой, она вам это сказала?

— Не важно, как я это узнал.

— Вы знаете, кто был тот, другой, человек? — спросил он.

— Рой Фэблон. Потому-то вы и хотели, чтобы он умер!

— Благодарю, вы проясняете некоторые темные пятна прошлого.

— По правде говоря, это делает жизнь. Что произошло с вами в последний раз, когда вы были в Лас-Вегасе?

— Много чего. Во-первых, я проиграл несколько сотен в рулетку. Вместо того, чтобы успокоиться, взять себя в руки, я взбесился и пошел во все тяжкие. Я проиграл весь свой кредит, и до сих пор на мне висит долг. Я должен Лео Спилмену почти двадцать тысяч. Он вызвал меня в кабинет, поговорить о долге. Я сказал, что могу занять у друзей от силы десять тысяч, остальные прошу его подождать. Он возмутился, кричал, обозвал меня мошенником, дерьмочистом и другими ругательствами. Он готов был убить меня, если бы его не успокоила женщина!

— Китти была там?

— Да. Она заинтерсовалась мной, когда узнала, что я из этих мест. Она напомнила ему, что в драке будет считаться преступлением, если он прибегнет к кулакам. Понятно, он был профессиональным боксером. Но он был в очень плохом состоянии, и я думаю, что я справился бы с ним. — Сильвестр погладил свой кулак. — Я занимался боксом в колледже.

— Вам стоило бы попробовать. Очень немногие любители справляются с профессионалами.

— Но он больной человек: и физически, и морально.

— А что с ним?

— Мне было видно, что один из его зрительных нервов не держался на месте и беспрестанно дергался. После того как он успокоился немного, я убедил его дать осмотреть глаза и смерить кровяное давление. У меня в машине лежали инструменты. В тех обстоятельствах, может быть, это выглядит и странно, но я испытывал за него беспокойство как доктор. И для этого была причина. У него был тяжелый случай гипертонии, и его давление прыгало у опасной черты. Выяснилось, что он никогда не был у доктора, никогда не лежал в больнице. Он считал, что все это для баловней.

Сначала он считал, что я пытаюсь его напугать. Но с помощью женщины удалось втолковать ему, что он находится на грани гипертонического удара. Он предложил сделку. Я должен наскрести десять тысяч наличными, подлечить его гипертонию и обеспечить ему и женщине коттедж в Теннисном клубе. Думаю, это самая невероятная сделка в моей жизни.

— Спилмен однажды выиграл в крап мужнюю жену.

— Он говорил мне. Он напичкан историями. Вы можете представить, что я чувствовал, представляя такого человека в наш клуб. Но у меня не было выбора, и он готов был заплатить десять тысяч долларов за то, чтобы войти в Теннисный клуб.

— Ему это ничего не стоило.

— Ему обошлось дешевле на десять тысяч долларов мое лечение.

— Нисколько, если остальное вы заплатили наличными. Он сэкономил более чем достаточно на налогах, чтобы покрыть разницу.

— Вы думаете, что он увиливает от налогов?

— Я уверен в этом, они все так делают в Лас-Вегасе. Деньги, которые они утаивают, известны как «черные деньги», и иначе их не назовешь. Они исчисляются миллионами и используются для финансирования в стране половины подпольных предприятий, начиная с «Коза Ностры» и дальше.

Сильвестр произнес безразличным тоном:

— Кажется, я не несу за это ответственности. Это не мое дело.

— Морально — не несете.