— А я не собираюсь арестовывать вашу дочь. Я только хочу получить кое-какую информацию.

— Не делайте из меня дурочку, мистер. Их разыскивают из-за подоходного налога, не так ли?

— Кто вам сказал?

— Человек от правительства сказал. Он сидел там, где вы сидите, последние две недели. Он сказал, что я окажу услугу своей дочери, если помогу им разыскать их, что моя дочь и даже я можем получить свою долю от этих денег, потому что они не законные муж и жена.

Я сказала, что это деньги Иуды. Я сказала, что была хорошей матерью, если бы размазала позор своей дочери по всем газетам. Он сказал, что дать их адрес — это мой долг как гражданки. Я ответила, что долг и есть долг, долгом и останется.

— Вы говорили с Китти об этом?

— Пыталась даже утром, когда она уходила. Мы никогда не могли ладить.

Но это еще не повод выдавать ее правительству. Я сказала это тому, другому, и говорю вам. Вы можете вернуться и сказать правительству, что я не знаю, где она, и не сказала бы, если бы знала.

Она кончила говорить и прерывисто задышала. Поезд просвистел со стороны Лос-Анджелеса. Это был длинный грузовой состав, двигающийся медленно. Чем-то он напомнил мне наше правительство.

Прежде чем кончили стучать тарелки на кухне, я распрощался с миссис Секджар и ушел. Я высадил Варда у дома его отца, который был не намного лучше, чем дом миссис Секджар, и посоветовал ему поспать. Затем отправился в аэропорт и купил себе билет до Лас-Вегаса.

Глава 26

Был все еще день со сверкающим над море ярким солнцем, когда самолет взял курс на Лас-Вегас. Мы уходили от солнца и внезапно приземлились в пурпурных сумерках.

Я взял такси до улицы Фремонт. Фейерверк неоновых огней на рекламах делал редкие звезды на небе бледными и невзрачными. Клуб «Скорпион» был одним из крупнейших казино на улице. Двухэтажное здание с трехэтажной рекламой, на которой скорпион вилял своим хвостом.

Люди у игровых автоматов, казалось, также приводились в действие механизмами. Они левой рукой заталкивали в автоматы свои четвертаки и доллары и правой дергали за рычаг, как на конвейере, где штампуют монеты. Там стояли мальчишки с непромытыми глазами, такие юные, что еще ни разу в жизни не брившиеся, и женщины с перчаткой на правой руке, которой дергают за рычаг, некоторые из них такие старые, что облокачивались на автомат, чтобы удержаться в вертикальном положении. Денежная фабрика — тяжелое место для работы.

Я пробирался через толпу ранних посетителей, мимо игроков в блекджек, столов с рулетками и увидел человека, наблюдающего за столами, где играли в крап, в задней части большого зала. Это был остроглазый человек в строгом костюме. Я сказал, что хотел бы видеть хозяина.

— Я — хозяин.

— Не дурачь меня.

Его взгляд устремился на потолок.

— Если вы хотите видеть мистера Дэвиса, у вас должна быть важная причина. Какая у вас причина?

— Я скажу только ему.

— Скажите мне.

— Мистеру Дэвису это может не понравиться.

Он остановил взгляд на моем лице. Я видел, что не понравился ему.

— Если вы хотите видеть мистера Дэвиса, вы должны сказать мне, какого рода у вам к нему дело.

Я назвал ему свое имя и чем занимаюсь и подчеркнул то обстоятельство, что я расследую два убийства.

Выражение его лица не изменилось.

— Вы думаете мистер Дэвис поможет вам?

— Я хотел бы задать ему несколько вопросов и кое-что прояснить.

— Подождите здесь.

Он исчез за занавеской. Я слышал его шаги по лестнице. Я стоял около зеленого стола и смотрел на бросавшую кости девушку в платье с голой спиной. Это была производственная часть денежной фабрики, где вы могли подержать кости в руках и почувствовать учащенное биение пульса.