Лувель погрузил в песок обе руки и извлек на свет какой-то прямоугольный предмет. Геолог подставил под предмет пластиковый ящик, в который стряхивали песок. Постепенно всем стало ясно, что за предмет держит в руках Лувель.

Его находка оказалась ящиком для красок.

Сильвио вздохнул. Опять мимо. Наверное, кто-то из художников выбросил. Во всяком случае, точно не Морваль. Тот собирал картины, но сам их не писал.

Лувель аккуратно поставил находку на берег. Геолог просеивал осыпавшийся с ящика песок через решето.

— Сколько она там провалялась? — спросил агент Мори.

Геолог сверился со своими приборами.

— Не больше десяти дней, — ответил он. — Ящик бросили в реку не позднее вчерашнего дня и не раньше того дня, когда был убит Морваль. Семнадцатого мая шел дождь. Аллювиальные отложения, принесенные дождем, имеют свои отличительные особенности. После семнадцатого дождей больше не было. Для надежности накинем пять дней «до» и пять «после».

Сильвио приблизился к берегу. Теперь и он заинтересовался находкой. Значит, ящик пролежал на дне реки не больше десяти дней… То есть его могли кинуть в воду как раз в день убийства. С другой стороны к ящику подошел Серенак. Оба смотрели на него с расстояния не больше метра.

— Давай, Сильвио, — сказал Серенак. — Эта честь должна принадлежать тебе. Ты ее заслужил. Так что вперед, открывай! — Он подмигнул заместителю. — Только чур добычу делим на пятерых!

— Как у пиратов?

— За что тебя люблю, так это за понятливость…

Людовик Мори встал у них за спинами. Инспектор Бенавидиш не заставил просить себя дважды и поднес ящик к глазам, чтобы лучше рассмотреть. Старое дерево, покрытое лаком… Несмотря на многодневное пребывание в воде, ящик хорошо сохранился. Только металлические петли слегка проржавели. Сильвио пригляделся к полустершейся фирменной марке — под фигуркой крылатого дракона красовалась надпись заглавными буквами: «Winsor & Newton». Чуть ниже и помельче значилось: «The World’s Finest Artists’ Materials». Даже не разбираясь в подобного рода вещах, Бенавидиш уверенно предположил, что ящик — старинный, американский и дорогой. Не какая-нибудь грошовая подделка.

— Ну что, открываешь или нет? — нетерпеливо произнес Серенак. — Надо же нам узнать, что мы нашли. Золотые монеты? Драгоценности? Карту острова сокровищ?

Людовик Мори расхохотался. То ли ему понравилась шутка патрона, то ли, напротив, он счел ее дурацкой. Сильвио по-прежнему не спеша приподнял крышку. Несмотря на покрывшую петли ржавчину, ящик открылся легко, как новенький. Сильвио ожидал увидеть внутри кисти, тюбики краски, палитру, губку — одним словом, обычные причиндалы художника.

«Господи!»

Инспектор Бенавидиш едва не выронил ящик назад в ручей. «Господи!» В голове у него помутилось. А что, если он с самого начала ошибался? Что, если прав как раз Серенак?

Он покрепче сжал пальцами деревянный ящик и крикнул:

— Господи, патрон, идите сюда! Скорее!

Серенак приблизился на шаг, за ним — Мори и Лувель. Изумление инспектора Бенавидиша заинтриговало всех. Сильвио поднес к ним открытый ящик. Полицейские уставились на находку с опасливым почтением, как православные паломники на византийскую икону.

На светлой древесине крышки красовалась вырезанная ножом надпись: «Она моя. Здесь, сейчас и навсегда».

Фраза заканчивалась двумя перекрещенными черточками. Крест. Знак смертельной угрозы.

— Блин! — воскликнул инспектор Серенак. — Кто-то зашвырнул этот ящик в реку меньше десяти дней назад.