«Это мой секрет!»

Ну вот, она почти у цели. Перебежала через мостик, миновала портомойню. Показалась двурогая мельница с высокой башней, всегда наводившей на нее страх.

«Честное слово, Поль, завтра я все тебе расскажу. Расскажу, с кем я встречаюсь каждый день уже целую неделю. Завтра. Или послезавтра».

Фанетта вышла на дорогу, ведущую к полям.

Джеймс уже ждал ее.

Он стоял чуть поодаль, посреди пшеничного поля. Колосья доходили ему до колен. Рядом стояли четыре мольберта. Фанетта перешла с бега на шаг.

— Вот и я!

Джеймс широко улыбнулся в седую бороду и обнял Фанетту.

— Ну наконец-то, негодница! А ну, быстро за работу! Солнце ждать не будет. И чего они вас столько времени в этой школе держат?

Фанетта устроилась за одним из мольбертов — самым низким, ей по росту. В лакированном ящике лежали тюбики краски и кисти.

О старом художнике, с которым Фанетта познакомилась неделю назад, она знала немного: что он американец, что зовут его Джеймс, что он почти каждый день приходит сюда писать. Джеймс сказал ей, что она — самая способная девочка, какую он когда-либо встречал, а повидал он их немало, потому что у себя в Америке преподавал живопись. Еще он говорил ей, что она слишком много болтает: хоть у нее и талант, ей надо учиться сосредоточенности. По примеру Моне. Главное — это наблюдательность и воображение. У Джеймса на этот счет прямо пунктик. Наблюдательность и воображение. Еще надо писать быстро — для того он и носил с собой четыре мольберта. Чтобы успеть уловить движение солнечного луча, шевеление тени, изменение цвета. Моне, по его словам, ходил на натуру с шестью мольбертами. Таскать их он нанимал местных ребятишек.

«Вот уж фигушки, — думала про себя Фанетта. — Если Джеймс рассчитывает, что я буду носить за ним мольберт, то он ошибается». Она сразу догадалась, что он ей заливает, но сделала вид, что всему верит. Джеймс — симпатичный старикан, если бы еще не изображал из себя Клода Моне.

«А меня не принимал за идиотку!»

— Фанетта! А ну не спать! За работу!

Девочка писала нормандскую портомойню, мост над ручьем, мельницу на отшибе. Она работала уже довольно долго.

— А ты знаешь такого Теодора Робинсона? Нам учительница в школе рассказывала…

— Что именно?

— Она записала весь класс на конкурс. Международный конкурс, мистер Джеймс! Честное слово, МЕЖДУНАРОДНЫЙ! Премия Робинсона. Если я выиграю, то поеду в Японию или в Россию, или в Австралию. Но я еще не решила, буду участвовать или нет.

— А больше она ничего не рассказывала?

— Ну, там еще полагается куча долларов.

Джеймс аккуратно опустил палитру на ящик с красками. Вот, сейчас бороду запачкает! Она у него вечно в краске.

Сегодня, например, в зеленой.

«Какая я все-таки нахалка! Никогда не говорю ему, что у него борода в краске. Но это до того потешно…»

Джеймс подошел к ней ближе.

— Фанетта! Если ты постараешься… Если ты поверишь в себя… Пойми, у тебя есть все шансы выиграть этот конкурс.

«Ой, что-то мне стало страшно».

Наверное, Джеймс заметил, что Фанетта косится на его бороду, и провел по ней пятерней, размазав зеленую краску.

— Что ты мне сказки рассказываешь?

— Фанетта, я не рассказываю тебе сказки. Я ведь тебе уже говорил. У тебя талант. Ты тут ни при чем, это врожденное. Да ты и сама все понимаешь. У тебя талант живописца.