— Да.

— Хорошо. Тогда иди и размышляй, завтра скажешь о своем решении. И пришли мне остальную банду.

Мамочка вышла от Караско первая. Она нашла Ноя сидящим возле вездехода, смурного и погруженного в себя. Он не заметил ее появления и вздрогнул, когда она заговорила:

— Ной. Ау.

Он поднял голову.

— Ты не откажешь в помощи бедной девушке? Понимаешь, машина сегодня занята, а ребят начальник не отпустит. Сказал, может Ной поможет.

— Конечно. А что нужно делать?

— Вещички перенести. Там, наверное, не очень много, но одной мне не сладить.

— Я с удовольствием помогу.

— Вот и отлично. Рада доставить тебе это удовольствие!

В длинном пальто и шапочке Мамочка выглядела очень трогательно. Она казалась совсем еще девочкой, хрупкой и уязвимой. Ною вдруг захотелось взять ее за руку, обнять, укрыть от неприветливой стужи — стать ее ангелом-хранителем.

С неба медленно спускались редкие крупные снежинки. Было холодно.

Мамочка засунула ладони подмышки.

— Замерзла? — спросил Ной.

— Нет. Ни чуточки.

— Возьми мои перчатки, а я засуну руки в карманы. У меня очень теплые карманы.

— Спасибо!

Она надела его перчатки поверх своих, подняла руки с растопыренными пальцами.

— У-у-у, лапищи!

Ной улыбнулся.

Они миновали пожилую пару, медленно ползущую по скользкому тротуару. Старик сжимал в руке острую палку и при каждом шаге изо всех сил втыкал ее в лед. Старуха держалась ему за плечо. Ной подумал о своих ледунцах, и ему вдруг стало неудобно.

— Вы скоро уезжаете, — сказала Мамочка.

— Да.

— Уже полгода не ездили. Вообще, это интересно. Караско говорит, что вы на запад поедете. Далеко, за Володино.

— Далеко? Пустая Земля?

— Ну да. А он тебе не говорил? Он же тебя первого вызвал.

— Он предложил мне выбор: ехать или остаться. Наверное, потому и не говорил о маршруте.

— А, вот оно как. И что ты думаешь?

Ной помолчал.

— Я хочу понять, что это будет: исследовательская экспедиция или боевой рейд?

Мамочка посмотрела на него удивленно.

— Боевой? Нет. Вряд ли. На Пустой Земле мы не с кем не воюем. Если что, просто сваливаем. Не наше дело вести войну. Так, стычки бывают иногда, не больше.

— На улице Святого Варфоломея мы тоже ни с кем не воевали. Это было больше похоже на убийство.

— Вот ты о чем… Знаешь, Ной, не нужно относиться к этому так. Это не убийства.

— А что же? Мы убивали людей. Как это называется?

— Тараканы — не люди!

— А кто?

Мамочка задумалась.

— Не знаю. Говорят, что демоны, бесы. А еще говорят, что это бродячие мертвые, их души не нашли дорогу на небо. Много всего говорят, но никто наверняка не знает. Но это не люди.

— А кто-нибудь знает точно?

— Ну, Караско, наверное, знает. Он, вроде, ходил к ним, еще когда была группа Ушки. Один ходил, без оружия. Ходят слухи, что он знал о них задолго до того, как они появились в Городе. Даже до того, как на них оперативники наткнулись. Я не знаю, правда это или нет. Если поедешь, попробуй его расспросить.

— А почему ты не едешь?

Мамочка остановилась, зачерпнула пригоршню снега, скатала из него комок и подбросила вверх.

— Мне нельзя. Животные дела.

— Что?

— Ничего. Сам увидишь.

Здание городского социального центра выглядело зловеще. Низкое, в два этажа, длинное, с бесконечной вереницей бледно-желтых окон, затянутых занавесками.