— Ничего мы не узнаем. Только поляжем все за здорово живешь.

Колотун обвел взглядом молчаливую команду, но никто не проронил ни слова. Он поднял руки и пошел к вездеходу. Караско повернулся к Танку.

— Покажи Ною, как пользоваться оружием.

Глава 9. Пастушата

Пустую Землю Ной всегда воспринимал буквально: как место, где нет никого. Редкие слухи о людях, обитающих там, обычно проходили мимо его ушей. Он никогда не задумывался о том, что в огромном мире за пределами Города могут жить и другие, могут существовать поселения или даже Города. «За пределами Города находится грех» — так им говорили, и этого было достаточно.

Увиденное в Голенищево явилась настоящим откровением, оно раздвинула привычные и безопасные рамки мира до пределов поистине чудовищных. Осторожно, словно пробуя на вкус горячую макку, Ной укладывал в голове новое знание, чувствуя, что места тому не хватает.

— Кто такие Пастушата? — спросил он у Танка.

Вездеход, набрав максимально возможную скорость, двигался дальше на запад. За окном проплывали серо-черные столбы деревьев. На койке в дальнем углу отсека спал Ушки. Танк сидел, упершись ногами в пол, опустив голову, и покачивался в такт движению машины.

— Пастушата… Колотун правильно сказал: они — бич Пустой Земли. Человеческая стая, по-другому и не назвать. Мы никогда не встречались с ними так чтобы лицом к лицу, по крайней мере, я о таком не слыхал. Но другим от них досталось — это точно! Пастушатами называются, а сами — хуже любого зверья! В Городе есть несколько беженцев, так они страшные вещи рассказывают. Когда Пастушата проходят через какое-нибудь место, там не остается ничего: ни человечка, ни очага. Нам с ними, считай, повезло — они далеко от нас ходят. Ходили, далеко. Теперь, смотрю, они и к нам подошли. Помоги нам Господь!

— А их много?

— Никто не знает. Одни говорят три сотни, другие — все шесть. То больше, то меньше. Но дело не в числе — свирепые они, с ними можно только насмерть.

Ной замолчал. Как непохожа оказалась эта экспедиция на то, что он себе воображал. Он думал о ней, как о путешествии, дальней поездке, которая расширит его горизонт, поможет вырваться, хотя бы на время, из удушающих родительских объятий Города. И вот, как-то быстро и незаметно, из познавательной прогулки она превращалась в ночной кошмар, из которого нельзя вырваться, просто открыв глаза.

Ему вдруг захотелось домой. Прямо сейчас.

Танк положил на колени винтовку.

— Ладно, парень. Ты об этом пока не думай. Давай-ка я научу тебя управляться вот с этим.

Ной испуганно отодвинулся.

— Ты чего?

— Я не хочу.

Танк удивленно уставился на него, не зная, как реагировать.

— Начальник сказал…

— Боишься оружия?

Они повернулись на тихий голос. Ушки приподнялся на локте и смотрел на Ноя.

— Боишься? — повторил он.

— Нет.

— Ну, а в чем проблема?

Ной задумался, пытаясь сформулировать то, что, как он всегда считал, было очевидным.

— Убийство, это смертный грех. Я не могу убивать.

Ушки сел на койке и потянулся, вытягивая позвонки.

— Твоя беда в том, что ты веришь в абсолютное зло. А его нет. Вот эта винтовка, которую ты так боишься, вполне может оказаться орудием справедливости или даже милосердия. Все зависит от тебя самого и больше не от кого. Никто — ни батюшка, ни родители не имеют права говорить тебе сейчас, что хорошо и что плохо. Оружие будет в твоих руках и только тебе решать. Тебе. Забудь их проповеди.