— Это точно, — согласился Танк. — Он правду говорит.

Ной молчал.

— Вот представь себе, — продолжал Ушки, — что кто-то держит нож у шеи Колотуна. Этот кто-то перережет ему горло, если у тебя не будет аргументов. А аргумент в такой ситуации только один — винтовка в твоих руках. Не всегда нужно пускать ее в ход, но этот аргумент здесь, в Пустой Земле, ты иметь обязан. Дела могут пойти так, что от тебя будет зависеть жизнь других. И никто не спросит, хочешь ты этого или нет. Сейчас ты к этому не готов, а значит из-за тебя, и только из-за тебя, могут погибнуть люди. И виновато в этом будет не абстрактное зло, а персонально ты. Такой грех на душу ты готов взять?

Ушки замолчал, ожидая ответа. Ной почувствовал пустоту, тупую бессловесную пустоту, словно разом вытряхнули из сердца все содержимое. А потом пришла злость.

Он повернулся к Танку.

— Научи меня.

Темнота полнилась звуками. Разводить костер Караско не разрешил, сидели в вездеходе. Но даже сквозь толстые стены, из леса доносился вой и отрывистый лай, который, едва послышавшись, тут же замолкал, а потом начинался снова.

— Странно как-то они воют сегодня, — заметил Колотун. — Брешут, как собаки.

— Может это собаки и есть? — спросил Танк. — Одичали.

— Пастушьи собаки, — проворчал Колотун.

Незадолго до полуночи вой утих. Ночь прошла спокойно.

Пастушат встретили в Вольном. Вездеход медленно полз по узким улицам, вспарывая отвалом снег и выворачивая из него внутренности мертвого городка: битые кирпичи и обломки арматуры. Все сидели, положив на колени оружие, и ждали. Городок молчал.

Из разрушенного дома вышел человек и остановился посреди улицы, глядя на огромную машину. На нем был короткий до колен меховой тулуп с капюшоном и меховые же штаны. Он поднял руки и развел их в стороны.

— Проклятье! — выругался Колотун. — Ну вот и встретились. Что делаем, начальник?

Караско медлил с ответом, разглядывая человека впереди. Вслед за ним из дома вышли двое и тоже остановились. В боковом зеркале показались еще люди. Они выходили из развалин и шли за машиной.

— Что будем делать? — снова спросил Колотун.

— Тормози.

— Господи, спаси и сохрани нас.

Колотун надавил на педаль, громко «выдохнули» тормоза. Вездеход замедлялся, продолжая медленно катиться в сторону человека с раскинутыми руками. Тот стоял не шевелясь и не выказывая беспокойства, в отличие от тех, что собрались у него за спиной. Они возбужденно говорили и жестикулировали. Острый отвал вездехода, словно киль корабля, навис над маленькой фигуркой и застыл в полуметре от нее. Не опуская руки, человек подошел к водительской двери.

— Давай-ка я на твое место, — сказал Караско. — Всем приготовиться. Без команды не шевелиться.

Он занял кресло Колотуна, открыл окошко и заговорил. Со своего места Ной не мог разобрать слов. В окнах вездехода маячили люди. Они окружили машину, словно насекомые крысу. Неприветливые лица, колышущиеся на ветру меха и оружие: луки, дубины, ножи и винтовки — Пастушата запрудили всю улицу. Детей и женщин не было видно, только мужчины.

Громкий выкрик заставил всех вздрогнуть.

— На снегу люди-люди братья! Нет вреда!

Караско обернулся.

— Я выхожу. Один. Постараюсь все время держаться на виду. Их главный предлагает сына, как гарантию нашей безопасности. Сейчас вы откроете дверь и впустите его. Наружу не выглядывать. В кабине остается только Колотун. Всем ясно?

Не дождавшись ответа, Караско посмотрел в зеркало бокового вида и кивнул.