— Нефть? Черная вода? — спросил Пастух.

Караско кивнул.

— Черная вода есть. Дальше на закат. Ну так что? Я не хочу вас убивать. Мне нужны люди. И машина.

— Я должен переговорить с остальными.

— Зачем? Ты не старший?

— Я не могу решать за всех. У нас так не принято.

— Я тебе помогу.

Пастух вытащил изо рта трубку и ткнул ей в сторону одного из своих людей. Тот задрал голову, глубоко вдохнул холодный, пропитанный дымом воздух, и завыл.

— Что это? — спросил Караско, вставая.

На него тут же уставились несколько ружейных стволов.

— Ты садись, садись, — сказал Пастух.

Ной не понял, что сжимал в руке этот дикий парень. Предмет напоминал обрезок трубы — маленький цилиндр чуть меньше ладони. Но он уловил общее чувство, которое сковало всех в вездеходе: опасность. Ной успел испугаться, успел подумать о том, как глупо сейчас закончится его жизнь, а потом Ушки, неподвижно сидевший напротив парня, вдруг мгновенно распрямился, бросаясь вперед. Они столкнулись и повалились на пол. Ной зажмурился, ожидая, что сейчас грянет взрыв.

Но взрыва не было.

Ушки, всегда напряженный, всегда готовый к броску; Ушки с повадками зверя, странный парень, у которого не все в порядке с головой, спас их. Он успел схватиться за металлический цилиндр и отвел руку в сторону.

В следующую секунду подоспел Танк и ударил парня ногой в лицо. Тот заорал, Ной поспешно отвернулся, ощущая странную иррациональную волну возбуждения, пронизавшую тело. Ушки откатился в сторону, а Танк навалился на Волкобоя, прижимая его к полу.

— Ной, дай веревку! В ящике, справа от тебя!

Ной нашел моток веревки и протянул Танку. Разбитое лицо пленника заливала кровь, он рычал и вырывался, но Танк был тяжелее.

— Держи конец, сейчас мы его спеленаем.

Пока Танк связывал пленника, Ушки перебрался к Колотуну.

— Что с Караско?

— Сидит. Они держат его под прицелом.

— Они наверняка ждут, когда этот волчий выкормыш подаст знак. Сам он им вряд ли нужен. Поступим так. Я открою дверь и пригрожу, что кину бомбу в толпу. Потребую Караско. Если все пойдет нормально, берем начальника и рвем отсюда. Когда он пойдет, будь готов трогать.

— А если они не отпустят его?

— Тогда гони на толпу.

Ушки вернулся в пассажирский отсек и глянул на Волкобоя.

— Высунешь его наружу, — сказал он Танку. — Пусть увидят.

Танк кивнул. Ушки открыл дверь.

Увидев связанного, толпа на секунду замерла. Не давая им опомниться, Ушки вытянул руку с бомбой и крикнул:

— Всем стоять на месте и не шевелиться! Дернитесь, и я брошу это вам под ноги!

Краем глаза Ной уловил движение в окне. Скрытые от Ушки тушей вездехода, бежали люди.

— Там бегут, — сказал он.

— Выдайте нашего человека! — крикнул Ушки. — Немедленно!

Пастух удивленно смотрел на вездеход. С того места, где они сидели, Ушки не было видно, но его голос доносился отчетливо.

Обогнув вездеход, к костру подбежали несколько Пастушат.

— У него наша бомба!

— Они повязали Долгопята! Требуют вернуть своего человека!

— Они кинут бомбу!

Пастух отбросил трубку в снег и хлопнул себя по коленям.

— Ах ты, лютая стужа! Надо было слать постарше. Соплив еще Долгопят. Рано ему становиться мужчиной!

Он зло посмотрел на Караско.

— Угомони своих! Будет хуже! Все кровью омоетесь!

— Послушай меня, — ответил Караско, наклоняясь к нему. — У тебя мало людей, зачем тебе еще терять? Они бросят бомбу, тебе не помешать.