— Ну? — Мальмстрем обвел взглядом своих подчиненных. — Докладывайте, парни. Давай сначала ты, Карл. Вчерашний вечер был напряженным?

— Да, шеф, — младший инспектор Юдберг поднялся со стула. — Мы допросили еще четверых родственников Акселя Чернельда, а также полностью восстановили картину последнего дня адвоката.

— Итоги?

Юдберг развел руками:

— Ни единой зацепки. Ни в поведении, ни в делах Чернельда, не найдено ничего, что может указывать на нечто необычное. Адвокат вышел из ресторана, где ужинал в одиночестве и больше его никто не видел. Скорее всего, убийство совершено спонтанно. Весь круг его общения досконально изучен, и я вынужден признать, что при имеющихся фактах дальнейшее расследование приходится признать малоперспективным.

— Хорошо, Карл, можете садится, — комиссар перевел взгляд на Ульвига. — Что скажешь ты, Бьорн?

Второй полицейский, широкоплечий молодой человек среднего роста, стремительно поднялся для доклада:

— Вчера я весь день ездил с патрульным экипажем по городу, комиссар. Мы вновь побывали в местах обнаружения трупов Марии Линдстедт и Айны Гарберг. После этого я встретился с мужем фру Гарберг и произвел дополнительный обыск ее автомобиля. Синий Сааб 900 уже стоит в семейном гараже и при помощи переносной лампы я исследовал салон. Там на водительской двери, на обивке, есть несколько полос и теперь я не сомневаюсь, что это следы от ногтей. Женщину вытаскивали из машины и она сопротивлялась, стараясь ухватиться хоть за что-нибудь. Несколько человек видели, как вечером первого июля, по той же улице, где был обнаружен Сааб, на огромной скорости пронесся серый микроавтобус. К сожалению, было темно, так что ни марки, ни тем более, номеров, никто не заметил.

— Ночью все кошки серы, — заметил Мальмстрем, покачав головой. — Но, в любом случае, фургон, это уже кое-что. Молодец, Бьорн, продолжай. Возьми завтра шесть человек и пройдите по домам на этой улице, расспрашивая всех об этом фургоне. Также зайди в отделение местной дорожной полиции и спроси, ни поступало ли к ним сигналов о фургоне в тот день.

— Только в местное?

— Конечно. Сделав свое дело, эти ребята, если это действительно имеет отношение к фру Гарберг, далее неукоснительно должны были соблюдать правила движения. Рисковать в подобной ситуации — сущее безумие. А они не безумны, нет. Действия четкие, выверенные, уверенные.

— Я понял, шеф.

— Ну и хорошо, — Мальмстрем кивнул и перевел взгляд на третьего инспектора. — Давай теперь ты, Ингвар.

— Да, комиссар! — младший полицейский инспектор Ингвар Шельд уже ждал своей очереди. — Вчера я весь день посвятил Малин Якобсон. В первую очередь я вновь осмотрел её тело.

Мальмстрем усмехнулся:

— Ну, это понятно — даже без головы оно выглядит весьма недурно. И к чему привел осмотр?

Не обращая внимания на улыбки присутствующих, Шёльд невозмутимо продолжал:

— К сожалению, практически ничего нового. Её, как и остальных, подвесили за ноги и слили всю кровь. В данном случае меня более всего интересовало, нет ли на руках трупа малозаметных следов борьбы, микроскопических повреждений. Я с лупой обследовал каждый сантиметр и нашел под ногтями четырех пальцев левой руки частицы бурой глины.

— Та-ак! — Мальмстрем внимательно посмотрел на подчиненного. — Новость действительно невелика, но все же лучше, чем ничего. Какие выводы ты сделал?

— По всей видимости, грязь попала в тот момент, когда женщина упала на землю. Либо она цеплялась за все подряд, либо, что представляется более вероятным, рука инстинктивно сжалась, когда тело находилось на земле.