Вернувшись домой, Дик потихоньку пробрался к себе и начал раздеваться. Когда он шел к кровати, его нога наступила на что-то острое и блестящее.

— О, Господи! — пробормотал Дик, подняв отточенный кинжал. С минуту он хмуро рассматривал его, затем, вернувшись к двери, плотно закрыл ее. Привычке спать с открытыми дверьми пришлось изменить, ибо последние двадцать четыре часа его жизни принесли с собой очень много неприятных неожиданностей.

Глава 18

Контора Джина была повергнута в полнейшее недоумение благодаря неожиданному происшествию.

Впервые за двадцать пять лет своей службы Фабриан Джилдер не явился на работу.

Вместо этого пришло письмо с просьбой прислать ему, Джилдеру, содержание ящиков его письменного стола со специальным посыльным. Просьбу заключала следующая фраза:

«Очевидно, я уже не вернусь на работу, поскольку передал прошение об отставке лично господину Джину и намерен заняться устройством частных дел».

Телеграмма от Артура подтвердила назначение на место Джилдера другого конторщика, отнюдь не к радости последнего, так как слухи о неустойчивости фирмы Джина уже ширились и причиняли немалое беспокойство всем служащим конторы.

Артур не появился ни в этот день, ни в следующий, и тайна ухода Джилдера осталась неразгаданной.

Дик Алсфорд не страдал излишним любопытством, ему и в голову не могло прийти мчаться в город и справляться о здоровье бывшего старшего клерка. Он принял ванну, побрился и, спустившись вниз, встретил только что прибывшего визитера из города.

Он немедленно признал в нем сержанта Путлера, хотя никогда в жизни не видел его. Описание, полученное им от друга, вполне соответствовало истине. Это был высокий худощавый человек лет сорока. Обращали на себя внимание его низкий лоб, толстая нижняя губа и руки, доходящие почти до колен. Бедный Путлер хорошо знал, какое впечатление производит его наружность, но, очевидно, это обстоятельство не столько печалило, сколько развлекало его.

— Ну-с, сэр, как я вам нравлюсь? — без улыбки спросил он. — Я знавал людей, которые, увидев меня, падали в обморок. Особенно это касается романтических натур. — Искорки смеха вспыхивали в глубине его карих глаз.

— Ну, я-то не упаду! — улыбнулся в ответ Дик. — Прежде всего потому, что я вовсе не романтик.

В этот момент в комнату вошел лакей. Вот он-то при виде визитера отшатнулся и заморгал глазами.

— Проведите господина Путлера в его комнату… Потом, дорогой Путлер, приходите вниз обедать. К тому же я хочу вам рассказать кое-что любопытное…

Ошеломленный Томас повел гостя в его комнату, которая располагалась рядом со спальней Дика.

— Чем могу быть полезен, сэр? — спросил Томас.

— Пока ничем, спасибо, — заметил сержант Путлер, но в тот же момент, когда Томас собрался уже выходить из комнаты, он остановил его следующим вопросом:

— Как вас зовут теперь, мой друг?

— Я, сэр? Мое имя Томас Броун.

Путлер печально покачал головой.

— Томас Броун, — повторил он нараспев, — Вильям-Неудачник, он же Генри-Без-Счастья. Знает ли ваш хозяин, что настоящее ваше имя Шлезер и что вы отбывали срок в Дартмуре?

— Нет, — угрюмо ответил тот.

— Ну, так он об этом узнает, — мягко заметил детектив.

Лакей с мрачным видом вышел из комнаты.

Через полчаса Путлер, весело улыбающийся, сошел вниз.

— Вы уверены, что это моя комната, Алсфорд? — спросил он. — Похоже, вы ждали принца Уэллского. Я давно мечтал поспать на такой постели… Так что же теперь, Алсфорд?

— Прежде всего я должен представить вас своему старшему брату.