— А почему бы вам не полечить ее? — рассмеялась Хелен, откинувшись на спинку стула, и, глядя в ее глаза, Дэн невольно замер от восхищения. Эти прекрасные голубые глаза сейчас сверкали смешинками, хотя лишь минуту назад казались усталыми и испуганными. Он так залюбовался ими, что потерял нить разговора. Дэн наморщил лоб, вспомнил, о ком шла речь, и горячо воскликнул:

— Подвергнуть Дженни психоанализу? Ни в коем случае! Это подольет масла в огонь! Разве вам не известно, мисс Стюарт, что у женщин нередко пробуждаются сексуальные фантазии в отношении лечащего их психиатра? Мне страшно подумать, что может взбрести в голову юной девушке! Так или иначе, Дженни меня пугает и порой загоняет в тупик. Одернуть ее я стесняюсь, щадя родительские чувства Мартина и Маргарет, моих добрых друзей. Но ведь должен же я как то защищаться от нее! Вот поэтому я и попросил Антонию прийти вместе со мной.

Дэн остался весьма доволен собственной гладкой ложью. Вот какие неожиданные способности проявляются у человека в минуты отчаяния! Но следующий вопрос Хелен застал его врасплох.

— А как она выглядит? — спросила она.

— Дженни? Разве вы не знаете?

— Нет, Антония!

Их взгляды скрестились, и Дэн усомнился в том, что Хелен поверила его легенде. Она не глупа, отметил он, с ней следует держать ухо востро, тем более когда касаешься столь скользкой темы.

— Антония прекрасна! — задумчиво сказал он. — И чрезвычайно мудра. Мне кажется, что она из аристократов. Но это лишь мнение американцев, вы оцените ее вернее, Хелен. Приглядитесь к ней получше, а в понедельник поделитесь со мной своими впечатлениями.

Хелен вспомнила о публичном чтении, намеченном на понедельник, и помрачнела.

— В чем дело? — спросил Дэн. — Не нужно было употреблять слово «понедельник»? Или вы расстроились из за того, что я лишний раз напомнил вам, что я американец?

— Вам не по душе затея с чтением вслух перед покупателями, — сказала Хелен, потупившись. — Я поторопилась, организовав это мероприятие, мне следовало сперва посоветоваться с вами. Извините меня!

— Я готов простить вас лишь при условии, что вы снимете очки!

Официант принес им заказанные блюда.

— Но я ничего без них не вижу! — испугалась Хелен.

Официант ушел, и Дэн сам осторожно снял с нее и положил на стол неимоверные очки.

— Не лукавьте, Хелен! — мягко сказал он. — Вы просто прячете за ними лицо. Давайте проверим, удастся ли вам обойтись без них. Если ткнете вилкой в стол вместо тарелки, я вам поверю. Договорились?

— Вы и дальше собираетесь проникать в мои мысли? — тихо спросила Хелен. Щеки ее порозовели, отчего фиалковые глаза сверкали, словно звезды. Дэн готов был любоваться ею до утра, а может быть, и до самой смерти. Меньше всего ему хотелось есть.

— Почему бы вам не поделиться со мной своими проблемами? — проникновенным голосом спросил он.

— У меня их нет! — поспешно возразила она.

— Пусть так и будет, дорогая! Вам виднее. Расслабьтесь и наслаждайтесь ужином, — вздохнул он.

— Вы всех так называете? — обиженно спросила она.

— Нет, лишь тех, кто этого заслуживает, — заверил ее он.

Они занялись едой, уткнувшись в тарелки, но Хелен украдкой посматривала на него, борясь с желанием прямо потребовать, чтобы впредь он называл этим словом только одну ее. Антонию она возненавидела, еще даже не взглянув на нее.