– Утадес, всё то, о чем вам поведал этот сеньор…

– Граф де Ла Тур.

– Да, этот ваш де Ла Тур, чрезвычайно интересно. Но в его убеждениях, принимая во внимания резоны французов, я вижу лишь личную выгоду для принца Конде, не усматривая, при этом, интересов испанской короны. Нам в сущности всё равно, кто займет французский престол, пусть только не прекращаются неразбериха и междоусобицы царившие до недавнего времени у трона молодого Бурбона. Но всё это перестало тешить нас, с тех пор как возле Людовика появился этот Ришелье. Это не человек, он просто дьявол, в кардинальской мантии. Он с каждым днем, доставляет нам все больше хлопот, пора бы уж унять сего дерзкого сеньора.

Вдруг из-за тяжелой темно-коричневого бархата шторы, за которой царил непроглядный мрак, послышался голос:

– Терпение герцог, терпение…

Острый, встревоженный взгляд Уртадеса, молниеносно вонзился в беспросветную тьму, а рука, с такой же быстротой, отыскав эспаду, легла на эфес. Из дальнего угла комнаты, вышел небольшого роста, худощавый человек, в бурой потертой францисканской рясе. Освободившись от суконного «забрала», монах обнажил змеиный взгляд. Из-под капюшона показалась тонзура цвета слоновой кости и бледное, бескровное лицо, посредством поднятых бровей, и округлившихся глаз, выказывавшее то ли удивление, то ли уверенность. Неподвижные черные точки зрачков, медленно и осторожно впились в дона Карлоса, словно гипнотизируя его. Следует отметить, что во взгляде францисканца, несомненно, было что-то змеиное.

– …наш человек во Франции, насколько мне известно, уже близок к тому, чтобы отправить кардинала в мир иной.

Оливарес, уловив изумление во взгляде дона Карлоса, поспешил объяснить.

– Не беспокойтесь граф, это брат Густаво, любезный друг, который помогает избавить нашего любимого короля от влияния инквизиции, в частности от этого зануды Боканегро.

Министр пригласил брата Густаво занять место за столом, представив ему графа.

– А это, падре Густаво, верный слуга короны, бесстрашный сеньор дон Карлос Уртадес…

– Кастильский бык.

Перебив герцога, монах, прищурил глаза, уставившись на дворянина.

– Это правда, недруги так величают нашего доблестного графа.

Поведение францисканца, натолкнуло дона Карлоса на мысль, что перед ним «важная птица». Он проницательно взглянул на монаха и сухо спросил:

– Вы иезуит?

Густаво и Оливарес переглянулись, после чего, граф-герцон, пустился в разъяснения.

– Брат Густаво не просто представляет «Христово воинство», он здесь, чтобы помочь нам, избавиться от влияния всемогущей инквизиции, которая всё ближе подбирается к горлу! Лишь разом, мы имеем шанс, одолеть её!»

Упомянув в этой главе о двух столь значительных фигурах, представляющих разные лагеря, как в церковной структуре, так и при испанском Дворе, нам ничего не остается, как сказать несколько слов об отцах инквизиторах и братьях иезуитах. Да простит нас многоуважаемый читатель, но без довольно подробного рассмотрения, порой весьма докучливых тем, нам трудно объяснить вам, причину возникновения тех или иных событий, происходящих на страницах сего повествования.

Итак, хотелось бы начать с того, что эти конкурирующие образования, преследовали одну и ту же цель при испанском Дворе: борьба с ересью и восстановление влияния над королем, что с новой силой разожгло меж ними вражду, и заставило в который раз воспылать лютой неприязнью друг к другу. Общая цель в одних случаях объединяет, в других делает непримиримыми врагами, коими и стали эти «псы Господни», в борьбе за место у трона, подле Его Католического Величества.