Трейси проигнорировал это предложение.

– Могу только предположить, что вам все равно, теряете вы ее или нет? Вам все равно, что она обесчестит свое имя? Ну, разумеется!

– По-моему, это мое имя!

– Это наше имя! Разве может она обесчестить ваше?

Ричард побелел, и рука его непроизвольно дернулась к эфесу шпаги.

Трейси поглядел на него.

– Вы думаете, что я испачкаю свой клинок вами?.. – мягко спросил он.

Рука Ричарда отпустила эфес, глаза впились в лицо герцога.

– Вы знали? – спокойно спросил он наконец.

– Вы болван, – ласково ответил его милость. – Вы болван. Вы что, не понимаете, что я знал это всегда?

Ричард облокотился на каминную доску.

– Вы никогда не считали меня невиновным? Вы знали еще той ночью? Вы догадались?

Герцог издевательски скривил губы.

– Зная обоих, кого мог я подозревать, как не вас? – грубым, оскорбительным тоном резко проговорил он.

– О, мой Бог! – внезапно вскричал Ричард. – Почему же вы раньше этого не сказали? Герцог широко открыл глаза.

– А… это вас задело? Я знал, что так будет. Я за вами наблюдал, – он усмехнулся себе под нос. – А все эти дураки не подумали заглянуть вглубь, под поверхность. Они, все до одного, поверили, что смошенничал Джон. Джон! Они кротко проглотили это и никогда не заподозрили правды.

– Но вы, по крайней мере, не поверили?

– Да. Едва ли. Зная вас, слабохарактерного болвана, и его, донкихотствующего глупца, я мог сделать только один вывод.

– И несмотря на это, вы постарались возложить вину на него. Богом клянусь, я хотел бы, чтобы вы разоблачили меня!

– Вы это уже сказали. Признаюсь, эта героическая поза мне совершенно непонятна. Почему я должен вмешиваться не в свое дело? Какие были у меня доказательства?

– Но почему вы даже не возразили? Каковы были ваши мотивы?

– Я сказал бы, что это достаточно очевидно.

Ричард озадаченно уставился на него.

– Господи, Ричард! Вы на редкость непонятливы. Разве не заявил я, что Джон был донкихотствующим глупцом? Но ведь я не говорил, что он был слабохарактерным!

– Вы хотите сказать… вы имеете в виду, что хотели, чтобы Лавиния вышла замуж за меня?.. потому что считали, что будете меня выжимать, как вам захочется? – медленно проговорил Карстерз.

Его милость слегка раздул тонкие ноздри.

– Вы так грубо прямолинейны, – пожаловался он.

– Вас ведь устраивало, что Джек был скомпрометирован? Вы, конечно, думали, что я захвачу все деньги… Вы… вы…

– Негодяй? Но признайтесь, что по крайней мере я негодяй честный. А вы… вы… э… нечестный святой. Лучше я останусь собой.

– Я знаю, на Божьем свете нет более низкого человека, чем я, – яростно проговорил Карстерз.

Его милость не скрывал издевки.

– Сказано очень мило, Ричард, но, по-моему, несколько запоздало! – он остановился, и вдруг его осенило. – Так вот почему вы решили отпустить Лави-нию? Полагаю, вы собираетесь в пятницу во всем признаться… А?

Ричард повесил голову.

– Я не имею права останавливать ее. Она… выбирает свой путь.

– Она-то знает? – прозвучал резкий вопрос.

– Она всегда знала.

– Ах, негодница! А я и не подозревал этого! – он помолчал. – Да, я понимаю вашу героическую позу. Сожалею, что не могу ее одобрить.