|
Богато взяли, хвала богам… Но и забот немало пришло вместе с победой. Первым делом нужно было убедить воинов, а особенно — ярлов, не разорять гард до основания, как принято это в набегах. Объяснить так, чтоб поняли, Юрич — это тоже добыча. Сидя здесь и собирая дань с диких, взимая с торговых гостей плату за проход по Иленю, можно разбогатеть куда больше, чем просто ограбив гард.
Чуть горло себе не сорвал, доказывая очевидное… Ярлов Дюри Толстого и Энунда Большое Ухо ему удалось уговорить не торопиться с возвращением. Вот Тунни Молотобоец, упрямый и глупый, как молодой бык, твердо решил отправиться к берегам фиордов со своей долей добычи. Кричал и клялся богами, что не будет обрастать плесенью в этих лесах, как камень, заброшенный в гнилое болото. Ладно, пусть уходит, от него только шум и свара… Сейчас, видел с высоты конунг, люди Тунни Молотобойца кучковались на берегу вокруг трех деревянных коней ярла-кузнеца, умелого руками. Даже сюда, наверх, долетали их перекличка и дробный перестук деревянных молотков, заново конопативших борта шерстью. Потом просмолят, погрузят добычу и уйдут домой. Если упрямый ярл не видит дальше своего носа, то и дружине его придется довольствоваться только тем куском, какой удалось схватить с края стола… Конечно, потом, понимал конунг, остальные ярлы с их дружинами станут ему не нужны. Даже помехой станут, потянутся со своими ножами к его пирогу… Впрочем, он уже и это продумал. Если заглядывать в будущее, рассуждал Рагнар, можно догадаться, что вольнолюбивые, недалекие ярлы недолго усидят за деревянными стенами. Сбор дани с диких принесет им некоторое развлечение и еще больше увеличит их богатство. Но затем придет в эти земли холодный великан Виндлони, Отец Зимы, оледенит реку, закутает леса и холмы в непролазные белые перины. Дни станут короткими, а ночи — длинными. За зиму ярлы опухнут от безделья и лени, истоскуются по свежему ветру дальних дорог. По весне вместе с теплом уйдут, скорее всего, вернутся к своим берегам, хвалиться удачливостью и славой. Да, больше не высидят, не имея таких дальних целей, как у него… Он, Рагнар, тогда уже не будет их удерживать. Их ратная сила перестанет быть нужна ему. К тому времени, если будет воля богов, подойдут другие драккары с воинами, уже его, собственные. Если заказать с осени, к весне новые деревянные кони будут готовы, а недостатка в храбрых воинах в земле фиордов никогда не было. Да, увеличив свою собственную дружину вдвое-втрое, он перестанет нуждаться в союзниках-ярлах… А коль случится, что ярлы будут медлить с возвращением домой, можно и помочь им уйти, усмехнулся своим мыслям Рагнар. Всегда можно устроить так, чтобы Дюри Толстый, обидчивый, как сам великан Эгир, хозяин морских глубин, разгневался за что-нибудь, плюнул себе под ноги и увел своих воинов. Энунд Большое Ухо, который всегда смотрит в рот толстому ярлу, наверняка последует за ним. Мириться и ссориться, когда нужно, и всегда к выгоде для себя, умом, а не сердцем заключать и расторгать союзы — это тоже наука конунгов. Словом, с этими двумя легко будет… Иное дело — Харальд Резвый, от этого не отделаешься так просто… Стук шагов на деревянной лестнице прервал его размышления. Рагнар недовольно глянул с площадки в темный проем башенного сруба. Увидел, кто поднимается к нему, и успокоился. Да, Якоб-скальд, он кстати, как раз с ним конунг и хотел говорить. Побратим словно услышал его зов, сам идет…
— Горожане ушли? — спросил Рагнар. — Ушли, — сказал скальд. — Мы их выпустили через Красные ворота, что выходят на ту сторону холма. — Хорошо… Много ушло? — Нет, не много… — Якоб весело блеснул глазами. — Ты же объявил им на площади, что те, кому не нравится жить под властью свеонов, пусть уходят в одних рубахах и с пустыми руками. |
