— Хорошо… — повторил Рагнар. — Воины не чинили им обид?

— Нет. Ты же приказал их не трогать и не брать в рабы… Да и куда нам брать еще и рабов, когда деревянные кони без того просядут по пятую доску бортов от изобилия богатой добычи. Рабов сажать будет некуда, конечно… Я не пойму одного, — признался скальд. — Почему ты приказал их не трогать и выпустить живыми за стены?

— А зачем нам их жизни? — ответил Рагнар равнодушным вопросом. Сам в это время думал совсем о другом.

— Оно так, — согласился Якоб. — Но, смотреть глубже, они же захотели уйти. А это значит, проявили непокорство и своеволие — вот я о чем. Воины, провожая, тоже толковали об этом. Рвались порубить их, насилу я удержал. Хотя, сам думаю, следовало бы наказать все-таки. Хотя бы в назидание остальным… Или ты снова задумал какую-то хитрость?

Рагнар, отвернувшись от него, облокотился о столб, поддерживающий тесаную кровлю над башней. Снова глянул с высоты на город и стены.

Словно и не было никакой битвы… По стенам ходили дозорные воины, лениво перекликиваясь между собой. Дружинники, протрезвев после затяжных чествований и тризны по погибшим, снова брались за привычные ратные дела. Над домами гарда, было видно, слоились дымки печей, в которых готовили еду. Жизнь в Юриче постепенно возвращалась в обычное русло. Горожане потихоньку смелели, переставали бояться свеонов. Конунг сам следил, чтобы его ратники не чинили им лишних обид. Пришлите не как гости в набег, как хозяева.

— Тут нет никакой хитрости, — ответил наконец Однорукий. — Клянусь копьем Одина Мудрейшего, мне странно, что ты этого не понимаешь.

— Объясни, конунг, — попросил Якоб.

— Мой отец, ярл и морской конунг Рорик Гордый, ты помнишь его…

Скальд подтверждающе закивал. Еще бы ему не помнить Гордого ярла, с которым он ходил в викинги еще дренгом.

— Так вот, отец как-то сказал мне, чтобы идти на битву — нужен меч, — продолжил Рагнар, — чтобы пасти стадо — нужен кнут. Но горе тому владетелю, который начнет пасти свое стадо мечом, а в сечу выходить с кнутом! Я до сих пор помню его слова…

Скальд задумчиво подергал себя за нос, почесал бороду, покрутил головой.

— И все равно я не понял, — признался он. — Может, старый стал, ум слишком окостенел. Трудно мне, старому, угнаться за мудростью конунга…

— Не понимать — это не в упрек никому. Хуже, когда не хотят понять, много хуже… — Рагнар вспомнил Тунни Молотобойца. — А что до этого, так я объясню тебе проще. На тех, кто ушел, мне плевать, пусть хоть смрадная великанша Хель глотает их не пережевывая. Я приказал отпустить их, чтобы те, кто остался в гарде, понимали, что у них есть выбор… — Рагнар замолчал, глядя на приземистого, длиннорукого скальда сверху вниз. Подбирал слова в уме, пытаясь все объяснить побратиму. — Ты знаешь, я долго думал, как нужно править в здешних местах, — продолжил он, открывая сокровенные мысли. — Долго думал… В земле фиордов быть ярлом просто, там все течет по установленному укладу. В набеге морские конунги тоже знают, когда они могут приказывать, а когда должны выслушать голос дружины. Законы викинга установлены еще самим Одином, Отцом Побед.